Глава Shell Ваэль Саван: почему нефть будет дорожать еще 5–10 лет после завершения кризиса в Иране

Страны Персидского залива были вынуждены сократить добычу, по оценкам, на 7,5 млн баррелей в сутки (б/с) в марте и на 9,1 млн б/с в апреле . Глобальное предложение нефти в том месяце рухнуло на 10,1 млн б/с . Эталонная марка Brent взлетела до пиковых $138 за баррель 7 апреля .

Главный посыл Савана в том, что этот кризис — не аномалия, а суровая репетиция. «Цены будут расти, — заявил он, охарактеризовав это как "историю на пять–десять лет"» . Закрытие Ормузского пролива лишь ускорило траекторию, которая уже была задана фундаментальными показателями спроса и предложения .

Двигатель спроса не остановится

Пока заголовки газет посвящены конфликту, Саван указал на устойчивый глобальный спрос как на главный долгосрочный драйвер . Мировой аппетит к нефти не угасает — он структурно высок. Даже с учетом того, что в июньском краткосрочном прогнозе по энергорынкам (STEO) Управления энергетической информации США (EIA) говорится о том, что высокие цены и правительственные меры снизят мировой спрос примерно на 1 млн б/с в этом году, это является реакцией "разрушения спроса" на экстремальные цены, а не постоянным сдвигом . Логика Савана такова: как только цены стабилизируются — пусть и на повышенном уровне, — базовый рост спроса со стороны развивающихся экономик и промышленной активности возобновится.

«Вся легкая нефть и газ уже найдены»

Пожалуй, самой яркой фразой Савана стала следующая: «Вся легкая нефть и газ уже найдены» . Это прямое признание структурной проблемы предложения. Эра гигантских, дешевых традиционных месторождений, нефть из которых била фонтаном при минимальных усилиях, закончилась. Новая добыча все чаще связана со сложными глубоководными проектами, трудноизвлекаемыми запасами вроде сланцевой нефти или работой в политически нестабильных регионах — все это сопряжено с более высокими издержками и длительными сроками реализации. Это делает предложение менее эластичным и способствует продолжительному ценовому давлению.

Цикл истощения запасов заметен в цифрах. EIA подтвердило, что глобальные запасы нефти стремительно сокращаются — в некоторых прогнозных периодах в среднем на 8,5 млн баррелей в сутки . JPMorgan предупредил в мае, что к сентябрю они могут упасть до опасно низкого уровня, если пролив останется закрытым . Такое сокращение буферов оставляет рынок с минимальным запасом прочности, и любой будущий шок предложения — геополитический или иной — будет транслироваться в ценовые скачки гораздо быстрее, чем раньше.

Где цены на нефть находятся прямо сейчас

Несмотря на переговорный процесс о прекращении огня, который несколько сбил самую острую панику, Brent держится значительно выше обозначенного Саваном «идеального» стабильного диапазона в $60–$70 за баррель. К началу июня 2026 года Brent торговалась в районе $94–$97, а WTI — около $91 за баррель . 9 июня Brent кратко опускалась до $92,37 . Эти уровни, более чем на $30 превышающие верхнюю границу «идеального» диапазона, сигнализируют, что рынок закладывает в цену устойчивый дефицит, а не просто краткосрочную военную премию.

Контанго и волатильность во фьючерсной кривой это подтверждают. EIA прогнозирует Brent в среднем по $89 за барр. в четвертом квартале 2026 года и $79 — в 2027-м, что все равно выше верхней границы комфорта Савана в $70 . Это означает, что даже официальный прогноз правительства США предполагает, что цены будут структурно выше того, что глава одной из крупнейших нефтяных компаний мира считает стабильным равновесием.

Рекордная квартальная прибыль Shell в $6,9 млрд: деньги в условиях дефицита

Финансовые результаты Shell за первый квартал 2026 года подчеркивают реалии текущего ценового режима. Компания отчиталась о скорректированной прибыли в $6,92 млрд — рост на 24% в годовом исчислении, вдвое больше, чем в предыдущем квартале, и самый высокий показатель за два года . В компании прямо указали на доходы, связанные с войной на Ближнем Востоке . Ее подразделение химии и нефтепродуктов, включающее нефтепереработку и трейдинг, получило прибыль в $1,93 млрд, значительно превзойдя ожидания аналитиков в $1,24 млрд .

Эти цифры важны для понимания тезиса Савана. Когда крупная вертикально-интегрированная нефтяная компания способна генерировать почти $7 млрд квартальной прибыли во время кризиса предложения, у нее меньше немедленных стимулов наводнять рынок дешевыми новыми поставками. Высокие цены обеспечивают высокие денежные потоки, которые, в свою очередь, поддерживают выплаты акционерам — Shell увеличила дивиденды на 5% и вернула акционерам $5,3 млрд в первом квартале . Эта финансовая логика закрепляет структурную инерцию высоких цен: экономические сигналы в отрасли не указывают на скорую реакцию предложения.

Парадокс спроса: убьют ли высокие цены сам спрос?

Однако появился важный противовес. В мае МЭА предупредило, что мировой спрос на нефть, как ожидается, сократится на 420 000 б/с в годовом исчислении в 2026 году — резкий разворот по сравнению с довоенными ожиданиями . Июньский STEO от EIA перекликается с этим, снизив прогноз спроса на 1,1 млн б/с . Высокие цены на топливо, ограниченная доступность и правительственные меры экономии, особенно в Азии, постепенно разрушают спрос маржинально .

Это создает центральное противоречие в долгосрочном прогнозе Савана. Если цены будут оставаться достаточно высокими достаточно долго, они в конечном итоге излечат тот самый рост спроса, который Саван называет своим основным драйвером. EIA само предполагает, что снижение спроса может ограничить рост цен из-за ормузского кризиса . Мнение Савана, по-видимому, заключается в том, что это разрушение спроса временно и вызвано взлетом цен, в то время как структурные силы индустриализации и роста населения в развивающихся странах вновь заявят о себе, как только нефть стабилизируется — пусть и на более высоком базовом уровне.

Что это значит для будущего десятилетия

Прогноз Савана рисует мир, в котором дешевая нефть — это историческое воспоминание, а не базовый сценарий, к которому рынки вернутся. Ормузский пролив, возможно, когда-нибудь откроют, но глубинная архитектура нефтяного рынка — истощение традиционных запасов, длинные инвестиционные циклы и устойчивый рост спроса — предполагает, что цены останутся под структурным повышательным давлением. Собственная стратегия Shell отражает это: компания планирует сохранять добычу нефти на стабильном уровне, инвестируя в сжиженный природный газ и возобновляемую энергетику, делая ставку на то, что углеводороды останутся основой энергетики еще не одно десятилетие .

Вывод для потребителей, бизнеса и политиков очевиден. Дни нефти по $60 как естественного равновесия, возможно, прошли. Вопрос не в том, закончится ли текущий кризис, а в том, какой уровень цен станет новой нормой после его завершения.