Финансы под грифом «война»: как рекордные дефициты перекраивают бюджет России

Война — главный двигатель дефицита

Именно военные расходы являются доминирующей силой раздувающегося дефицита. Федеральный бюджет направляет около трети всех трат, или 6,3% ВВП, на национальную оборону — уровень, невиданный со времен холодной войны . Эти траты все больше вытесняют инвестиции в другие сферы, но официальные бюджетные документы не показывают полной картины. Значительная часть расходов, связанных с войной, проходит вне бюджета, а значит, истинная фискальная цена конфликта существенно выше публикуемой статистики . Немецкая разведка открыто поставила под сомнение цифры Кремля, заявив, что реальный федеральный дефицит ближе к 8,01 триллиона рублей, а не к официальным 5,65 триллиона, и что западные санкции оказывают «явное воздействие» .

Падение прибыли бизнеса разрушает бюджеты регионов

Региональный фискальный кризис — не просто эхо федеральных перерасходов. У него есть собственный тревожный механизм. Местные правительства сильно зависят от налога на прибыль. По мере того как экономика замедляется под тяжестью санкций, нехватки рабочих рук и высоких ставок, корпоративные доходы резко упали, напрямую лишив региональные казны главного источника поступлений . Именно снижение прибыли глава Минфина назвал центральной причиной расширения местных дефицитов . Особенно сильно это проявилось в традиционно профицитных регионах — признак того, что шок доходов дошел и до бывших оплотов экономики . В 2025 году поступления налога на прибыль, по некоторым данным, упали на 8,5% , а региональные расходы при этом продолжали расти для поддержки военных нужд и социальных обязательств.

Нефтегазовая подушка сдувается

Усугубляет ситуацию эрозия доходов от энергоносителей. Поступления от ископаемого топлива, которые раньше формировали около 40% федерального бюджета, резко упали в доле. К третьему кварталу 2025 года на них приходилось лишь около 25% федеральных поступлений — сказались снижение мировых цен и ужесточение западных санкций . Этот структурный сдвиг заставляет бюджет опираться на ненефтяные источники в момент, когда экономика в целом остывает. Теперь более 75% федеральных доходов поступает не от нефти и газа, а значит, любое замедление внутренней деловой активности напрямую и мгновенно угнетает сбор налогов . Правительственный фискальный план на 2026–2028 годы официально признает семь лет подряд высокого бюджетного дефицита — такой затяжной череды дыр страна не видела с 1999 года .

Как Кремль пытается сохранить платежеспособность

Ответ Москвы — многоходовая попытка стабилизировать госфинансы без урезания оборонных расходов, что уже вынудило власти пойти на ряд политически болезненных мер.

Списание долгов. Президент Владимир Путин распорядился списать две трети федеральных долгов регионов — это масштабная операция, затрагивающая кредиты на сумму более триллиона рублей в 79 субъектах федерации . Условие «прощения» — направить высвободившиеся средства на инвестиции и инфраструктурные проекты, однако значительная часть этих денег de facto компенсирует ресурсы, уже потраченные регионами на «специальную военную операцию» . Премьер-министр Михаил Мишустин списывал долги траншами: в июне 2026 года были аннулированы 37,5 миллиарда рублей для шести регионов , а ранее в том же году издавались распоряжения о списании еще 114 миллиардов рублей для 21 региона . Оставшуюся треть задолженности выплаты просто отсрочили .

Рост налогов. Правительство уже задействовало самый мощный фискальный рычаг — повышение налога на добавленную стоимость (НДС). Согласно информации Reuters, чиновники обсуждали подъем ставки с 20% до 22%, чтобы сдержать дефицит . Ожидается, что повышение НДС принесет дополнительно 1,7 триллиона рублей, хотя это покрывает меньше половины планового годового дефицита . В еще более жестком ключе Федеральная налоговая служба разослала губернаторам «меню» способов увеличить сборы, несмотря на прежние обещания Путина не повышать налоги до 2030 года . Регионам рекомендовано взимать налог на недвижимость с большей доли объектов по рыночной стоимости, максимизировать транспортный налог и переводить земли в другую категорию, чтобы брать плату в несколько раз выше текущих ставок — лишь бы заткнуть бюджетные дыры .

На горизонте — режим экономии. Федеральное правительство готовит формальный план жесткой экономии, нацеленный на сокращение невоенных и несоциальных расходов — это признание того, что эпоха неограниченного фискального стимулирования заканчивается . Самый яркий символ новой реальности явила сама Москва. Столица, богатейший регион страны, впервые с начала пандемии COVID-19 урезает масштабную инвестиционную программу . Тем временем федеральный бюджет на 2026 год уже столкнулся с суровой проверкой реальности: фронтальное авансирование расходов привело к тому, что январский дефицит составил почти половину от всего годового плана, что ставит под большое сомнение достижимость запланированного сокращения дыры .

Кремль не остался без вариантов. Он все еще может использовать национальные резервы объемом около 11 триллионов рублей и занимать на выгодных условиях у банковской системы, готовой поглощать госдолг . Но фискальная архитектура, поддерживавшая Россию в первые три года войны, зримо разрушается. Меры, принимаемые сейчас — массовое списание долгов, агрессивное повышение налогов и вмененный режим экономии, — это уже не просто корректировки. Это перенастройка всей финансовой системы российского государства для обслуживания одной-единственной всепоглощающей цели.