К концу весны данные с мест подтвердили худшие опасения. Годовая инфляция в еврозоне выросла до 3% в апреле, а затем ускорилась до 3,2% в мае — это третий месяц подряд выше целевого уровня ЕЦБ и самый высокий показатель более чем за два года. Во всех странах «Большой четверки» блока рост цен на энергию, особенно на природный газ, был главным драйвером удорожания потребительской корзины.
Дилемма ЕЦБ в том, что та же сила, которая толкает инфляцию вверх, одновременно подавляет экономический рост — классическая стагфляционная динамика. Рост счетов за энергию снижает покупательную способность потребителей, оставляя у них меньше денег на другие товары и услуги. Одновременно возросшая геополитическая неопределенность подрывает деловую уверенность и инвестиции.
Как следствие, прогнозы роста были резко ухудшены. До конфликта, в декабре 2025 года, Евросистема прогнозировала рост реального ВВП в 2026 году на 1,2%. К марту 2026 года ЕЦБ понизил эту цифру до 0,9%. Весенний экономический прогноз Европейской комиссии за 2026 год отразил тот же пессимизм, понизив прогноз роста для блока до 1,1% и значительно урезав его для крупнейших экономик, например, Германии, чей прогноз на 2026 год был уполовинен с 1,2% до 0,6%.
Исследовательская организация Conference Board утверждала, что рост в еврозоне, вероятно, замедлится до 1,0% в 2026 году, а более оптимистично настроенные эксперты Barclays признавали, что их оперативная модель прогнозирования указывает на квартальное сокращение ВВП в первые три месяца года.
Острота боли вызвана сохраняющейся зависимостью Европы от импорта энергии. Энергетический кризис 2022 года заставил блок лихорадочно искать альтернативы российскому газу, но к началу 2026 года еврозона оставалась крайне уязвимой к глобальным ценовым колебаниям. Кризис в Ормузском проливе превратил эту уязвимость из скрытого риска в суровую и дорогостоящую реальность.
Аналитики и институты характеризуют этот шок не как временный сбой, а как структурный вызов. В аналитической записке Deutsche Bank Wealth Management предупреждается, что скачок цен на энергоносители — «это не просто временный рыночный инцидент, он представляет собой структурное повышение, которое может привести к стагфляции в ключевых европейских экономиках». Отчет Allianz предупреждает, что затяжной конфликт может отложить циклы смягчения денежно-кредитной политики за счет более сильного пересмотра инфляционных ожиданий по всей кривой доходности.
Эта структурная уязвимость означает, что ЕЦБ не может просто объявить инфляционный скачок «временным» и занять выжидательную позицию. Даже если бы военные действия прекратились быстро, опыт 2022 года научил политиков, что энергетическая инфляция способна проникать в экономику через вторичные эффекты, влияя на зарплаты и цены в сфере услуг. Протокол апрельского заседания ЕЦБ показал, что несколько его членов уже считали решение сохранить ставки без изменений «на грани фола» и поддержали бы повышение, утверждая, что шок предложения оказался более устойчивым, чем предполагалось.
Переход от предположений о повышении ставки к почти полной уверенности в нем занял несколько месяцев после начала конфликта. К концу апреля опрос Reuters показал, что чуть более половины экономистов ожидают, что ЕЦБ сохранит ставку в апреле, но повысит ее на четверть пункта в июне. К концу мая член исполнительного совета ЕЦБ Изабель Шнабель публично заявила, что июньское повышение необходимо для борьбы с военной энергетической инфляцией, так как инфляция в еврозоне на целый процентный пункт превышает целевой уровень.
Речь идет не только о борьбе с ростом цен, но и об управлении доверием к регулятору. Международный валютный фонд также высказался, спрогнозировав совокупное повышение ставки на 50 базисных пунктов к концу 2026 года для поддержания в целом нейтральной денежно-кредитной позиции, даже признавая высокую степень неопределенности вокруг перспектив роста.
Это создает почву для парадоксальной политики. ЕЦБ фактически готовится повысить стоимость заимствований для бизнеса и домохозяйств в тот момент, когда риск рецессии растет. Сам банк признает сложность балансирования, предупреждая в одном из внутренних экономических бюллетеней, что война сделала прогноз «значительно более неопределенным, создавая повышательные риски для инфляции и понижательные риски для экономического роста».
Главная неизвестность — что будет после вероятного июньского повышения. Дальнейший путь неясен, потому что ключевая переменная — продолжительность и интенсивность перебоев в Ормузском проливе — остается непредсказуемой. Как отметили в JP Morgan Asset Management, в большинстве экономик можно ожидать более высокой инфляции и более низкого роста, но конечный эффект зависит от сложной совокупности факторов: длительности конфликта, масштаба вторичных эффектов и ответных мер институциональной политики. Еврозона стоит на перепутье, где неверный шаг может либо закрепить инфляцию, либо задушить и без того хрупкое восстановление. Это самый опасный момент для европейской денежно-кредитной политики со времен долгового кризиса в блоке.
Comments
0 comments