Стагфляционная ловушка Европы

К концу весны данные с мест подтвердили худшие опасения. Годовая инфляция в еврозоне выросла до 3% в апреле, а затем ускорилась до 3,2% в мае — это третий месяц подряд выше целевого уровня ЕЦБ и самый высокий показатель более чем за два года. Во всех странах «Большой четверки» блока рост цен на энергию, особенно на природный газ, был главным драйвером удорожания потребительской корзины.

Когда высокие цены означают замедление роста

Дилемма ЕЦБ в том, что та же сила, которая толкает инфляцию вверх, одновременно подавляет экономический рост — классическая стагфляционная динамика. Рост счетов за энергию снижает покупательную способность потребителей, оставляя у них меньше денег на другие товары и услуги. Одновременно возросшая геополитическая неопределенность подрывает деловую уверенность и инвестиции.

Как следствие, прогнозы роста были резко ухудшены. До конфликта, в декабре 2025 года, Евросистема прогнозировала рост реального ВВП в 2026 году на 1,2%. К марту 2026 года ЕЦБ понизил эту цифру до 0,9%. Весенний экономический прогноз Европейской комиссии за 2026 год отразил тот же пессимизм, понизив прогноз роста для блока до 1,1% и значительно урезав его для крупнейших экономик, например, Германии, чей прогноз на 2026 год был уполовинен с 1,2% до 0,6%.

Исследовательская организация Conference Board утверждала, что рост в еврозоне, вероятно, замедлится до 1,0% в 2026 году, а более оптимистично настроенные эксперты Barclays признавали, что их оперативная модель прогнозирования указывает на квартальное сокращение ВВП в первые три месяца года.

Структурная слабость, которую невозможно скрыть

Острота боли вызвана сохраняющейся зависимостью Европы от импорта энергии. Энергетический кризис 2022 года заставил блок лихорадочно искать альтернативы российскому газу, но к началу 2026 года еврозона оставалась крайне уязвимой к глобальным ценовым колебаниям. Кризис в Ормузском проливе превратил эту уязвимость из скрытого риска в суровую и дорогостоящую реальность.

Аналитики и институты характеризуют этот шок не как временный сбой, а как структурный вызов. В аналитической записке Deutsche Bank Wealth Management предупреждается, что скачок цен на энергоносители — «это не просто временный рыночный инцидент, он представляет собой структурное повышение, которое может привести к стагфляции в ключевых европейских экономиках». Отчет Allianz предупреждает, что затяжной конфликт может отложить циклы смягчения денежно-кредитной политики за счет более сильного пересмотра инфляционных ожиданий по всей кривой доходности.

Эта структурная уязвимость означает, что ЕЦБ не может просто объявить инфляционный скачок «временным» и занять выжидательную позицию. Даже если бы военные действия прекратились быстро, опыт 2022 года научил политиков, что энергетическая инфляция способна проникать в экономику через вторичные эффекты, влияя на зарплаты и цены в сфере услуг. Протокол апрельского заседания ЕЦБ показал, что несколько его членов уже считали решение сохранить ставки без изменений «на грани фола» и поддержали бы повышение, утверждая, что шок предложения оказался более устойчивым, чем предполагалось.

Неизбежное повышение и неопределенное будущее

Переход от предположений о повышении ставки к почти полной уверенности в нем занял несколько месяцев после начала конфликта. К концу апреля опрос Reuters показал, что чуть более половины экономистов ожидают, что ЕЦБ сохранит ставку в апреле, но повысит ее на четверть пункта в июне. К концу мая член исполнительного совета ЕЦБ Изабель Шнабель публично заявила, что июньское повышение необходимо для борьбы с военной энергетической инфляцией, так как инфляция в еврозоне на целый процентный пункт превышает целевой уровень.

Речь идет не только о борьбе с ростом цен, но и об управлении доверием к регулятору. Международный валютный фонд также высказался, спрогнозировав совокупное повышение ставки на 50 базисных пунктов к концу 2026 года для поддержания в целом нейтральной денежно-кредитной позиции, даже признавая высокую степень неопределенности вокруг перспектив роста.

Это создает почву для парадоксальной политики. ЕЦБ фактически готовится повысить стоимость заимствований для бизнеса и домохозяйств в тот момент, когда риск рецессии растет. Сам банк признает сложность балансирования, предупреждая в одном из внутренних экономических бюллетеней, что война сделала прогноз «значительно более неопределенным, создавая повышательные риски для инфляции и понижательные риски для экономического роста».

Главная неизвестность — что будет после вероятного июньского повышения. Дальнейший путь неясен, потому что ключевая переменная — продолжительность и интенсивность перебоев в Ормузском проливе — остается непредсказуемой. Как отметили в JP Morgan Asset Management, в большинстве экономик можно ожидать более высокой инфляции и более низкого роста, но конечный эффект зависит от сложной совокупности факторов: длительности конфликта, масштаба вторичных эффектов и ответных мер институциональной политики. Еврозона стоит на перепутье, где неверный шаг может либо закрепить инфляцию, либо задушить и без того хрупкое восстановление. Это самый опасный момент для европейской денежно-кредитной политики со времен долгового кризиса в блоке.