Энергетический кризис 2026: последствия войны в Иране для Европы и Великобритании

В отличие от кризиса 2022 года, вызванного вторжением России в Украину, на этот раз физическая безопасность газоснабжения ЕС под прямой угрозой не находится — Иран не является значимым поставщиком газа в Европу . Однако ценовой шок носит затяжной и глубокий характер: по оценкам, удвоение газовых котировок способно увеличить расходы ЕС на импорт голубого топлива примерно на €100 млрд за 12 месяцев . Фьючерсы на хабе TTF в Нидерландах подскочили до €50 за мегаватт-час — рост на 60% с начала конфликта .

Цены на бензин и дизель в Великобритании: кошельки водителей пустеют

Великобритания, как и континентальная Европа, остро ощутила нефтяной шок на уровне розничных цен. До конфликта средняя цена бензина в Соединенном Королевстве держалась в районе £1,32 за литр. К концу мая 2026 года она взлетела до 158,5–159,6 пенса — максимума с декабря 2022 года . Дизель подорожал до 184,9 пенса за литр (по данным на 26 мая) .

По подсчетам RAC, только за первый месяц конфликта британские автомобилисты заплатили на заправках на £307 млн больше . Аналитики подчеркивают, что по масштабу роста расходов водители бензиновых машин пострадали примерно впятеро сильнее, чем владельцы электромобилей .

Электромобили выходят в фавориты: математика в пользу розетки

Резкий рост цен на топливо в корне изменил экономику владения автомобилем. Исследование Energy and Climate Intelligence Unit (ECIU) показало: за первые 100 дней конфликта удорожание нефти добавило £1,7 млрд к расходам на эксплуатацию британских машин с ДВС . В пересчете на одного водителя бензинового авто — это дополнительные £175 по сравнению с затратами на эквивалентный электромобиль .

Реакция рынка последовала незамедлительно:

• Продажи полностью электрических авто на основных европейских рынках в первом квартале 2026 года подскочили почти на треть .
• Рынок подержанных электромобилей также пережил резкий всплеск по всей Европе .
• В Великобритании число запросов на электромобили выросло на 23% с начала конфликта .
• Bank of America отметил, что пятилетнее преимущество по совокупной стоимости владения электромобиля (например, Volkswagen ID.3) по сравнению с бензиновым аналогом (Volkswagen Golf) достигает €2,5–8,5 тыс. в зависимости от субсидий .

Политический ответ Европы: от ценовых потолков до «AccelerateEU»

Европейские столицы сперва реагировали поодиночке. Испания одной из первых приняла пакет на €5 млрд, сделав ставку на снижение налогов — НДС на все виды энергии (включая моторное топливо) был уменьшен с 21% до 10%, что позволило уронить цены на бензин и дизель примерно на 30 центов за литр . Польша призвала к «гибкости» при выработке скоординированного подхода .

На общеевропейском уровне ключевые развилки произошли в марте–апреле 2026 года:

• 31 марта министры энергетики ЕС провели экстренные переговоры и договорились, что национальные и союзные меры должны дополнять друг друга, а приоритетом на зиму 2026–2027 годов остается заполнение газовых хранилищ .
• ЕС призвал страны-члены снизить целевые показатели заполнения ПХГ до 80% (вместо официальных 90%), чтобы ослабить ценовое давление .
• «Большая семерка» пообещала принять «все необходимые меры» для защиты энергетических рынков .

22 апреля 2026 года Еврокомиссия представила пакет «AccelerateEU» — 44 конкретных действия . Среди них:

• Снижение налогов на электроэнергию по сравнению с ископаемым топливом.
• Координация летней закачки газа в хранилища.
• Оптимизация распределения авиакеросина между странами ЕС для предотвращения локальных дефицитов.
• Ускорение развертывания «доморощенной» чистой энергетики.

Комиссар по энергетике Дан Йоргенсен предупредил, что даже в случае скорого прекращения огня цены на нефть и газ не вернутся к нормальным уровням немедленно: последствия кризиса будут ощущаться «годами» . Брюссель прямо назвал шок «тревожным звонком и поворотным моментом» для движения Европы к чистой энергетической автономии .

Конфликт вокруг Ирана стал вторым за четыре года тяжелым энергетическим кризисом для Европы — и он явно ускоряет те тектонические сдвиги в потребительском поведении и регуляторной повестке, которые ранее планировалось растянуть на десятилетия.