Австралийский путь: хронология деэскалации

Вместо того чтобы развязывать ответную торговую войну, Австралия сделала ставку на многоплановую стратегию, основанную на двух столпах: юридическое давление и политическое терпение. Канберра подала официальные жалобы во Всемирную торговую организацию (ВТО), используя правовые механизмы как для защиты, так и для создания рычагов давления . Это сочеталось с кардинальной сменой дипломатического курса после прихода к власти в 2022 году правительства Энтони Альбанезе, взявшего курс на стабилизацию и диалог .

Результаты были постепенными, но полными. Хронология «оттепели» выглядит так:

• Февраль 2023 года: Китай возобновляет импорт австралийского угля.
• Август 2023 года: Пошлины в 80,5% на ячмень официально отменены после пересмотра и приостановки дела в ВТО; экспорт в Китай этого товара (рынок стоимостью около 1,5 млрд австралийских долларов в год) был заблокирован .
• Начало 2024 года: Сняты пошлины на австралийское вино .
• Декабрь 2024 года: Урегулирован последний спор — о поставках живых омаров, что официально положило конец торговой войне .

Экономическое восстановление было впечатляющим. К августу 2023 года двусторонний товарооборот достиг рекордного годового показателя примерно в 219 миллиардов австралийских долларов, причём экспорт товаров составил 194 миллиарда, а услуг — 9,5 миллиарда . Разрядка продолжалась и в 2025 году, когда Австралия и Китай договорились о проведении общего обзора своего соглашения о свободной торговле для дальнейшей либерализации доступа на рынки .

Поле боя для ЕС: кризис структуры, а не политики

В то время как Австралия столкнулась с целевым, политически мотивированным санкционным режимом, Европейский союз имеет дело с проблемой, корни которой лежат гораздо глубже — в экономической структуре. Дефицит ЕС в торговле товарами с Китаем достиг ошеломляющей суммы в 359,9 миллиарда евро в 2025 году, превысив показатели предыдущего года и продолжив долгосрочный взрывной рост, за десятилетие увеличившись более чем вдвое в стоимостном выражении .

Это не просто всплеск. В 2025 году на долю промышленных товаров китайского производства пришлось 97,3% всего импорта ЕС из КНР , и дефицит продолжал расти и в 2026 году: только за первые четыре месяца Пекин зафиксировал профицит в торговле с ЕС в размере 113 миллиардов долларов США . Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен назвала торговый профицит Китая «просто неустойчивым», объяснив его субсидируемым государством промышленным перепроизводством, которое сбрасывается на мировые рынки .

Как следствие, подход ЕС резко отличается от пассивной тактики Австралии. Брюссель выбрал оборонительную стратегию:

• Пошлины: ЕС ввёл окончательные пошлины на китайские электромобили (EV), достигающие в некоторых случаях 45%, после антисубсидиционного расследования .
• Импортные квоты и защитные меры: Глава промышленности ЕС заявил о намерении более активно использовать защитные оговорки для защиты уязвимых отраслей от, как он выразился, «экзистенциальной» угрозы со стороны китайского импорта . Европейская комиссия также работает над «инструментом против избыточных мощностей» .
• Закон об ускорении промышленности (Industrial Accelerator Act): Этот закон, запущенный в марте 2026 года, включает в себя принцип «Сделано в Европе» в государственных закупках, отдавая предпочтение европейским производителям перед третьими странами .

Почему «рецепт» Австралии может не сработать для Европы

Ключевой вопрос, который стоит перед Брюсселем: может ли стратегия «терпеливого непротивления», сработавшая для Канберры, быть применена в нынешних условиях?

Главное отличие в том, что Австралия оставалась чистым экспортёром в торговле с Китаем. Она не представляла для Пекина конкурентной угрозы в ключевых промышленных секторах. Китайские санкции были политическим инструментом, а не попыткой устранить экономического соперника. Как только политический климат изменился и Канберра пошла на дипломатический ресет, барьеры были сняты.

ЕС же сталкивается с структурным, а не политическим дисбалансом. Китайский экспорт, особенно в «зелёных» и высокотехнологичных секторах (например, электромобили), воспринимается в Брюсселе как прямая угроза для собственной промышленной базы Европы. Простое «переждать» здесь не получится: европейские компании теряют рынки, а Пекин не заинтересован в добровольном сокращении своего профицита.

Как пишет Euronews со ссылкой на источники, «отношения между Брюсселем и Пекином резко ухудшились за последний год, при этом Китай ужесточил экспортный контроль над редкоземельными металлами и ограничил поставки чипов, необходимых для европейского автопрома» . Это демонстрирует, что Пекин готов отвечать на протекционистские меры ЕС асимметрично, ударяя по критически важным для Европы цепочкам поставок.

Итог: разный масштаб, разные правила

Совет Дона Фаррелла «проявите терпение» отражает успешную для Австралии тактику: используйте механизмы ВТО, поддерживайте дипломатические каналы, избегайте ответных пошлин и ждите политического окна для деэскалации . Однако перед ЕС стоит принципиально более сложная задача: не эпизодическая «разморозка» отношений, а системное изменение торгового баланса. Австралийская модель «проглотить обиду и дождаться» сработала во многом благодаря тому, что у Канберры не было серьёзных конкурентных трений с Пекином. У Брюсселя такие трения есть, и они нарастают.

Тем не менее, опыт Австралии остаётся поучительным примером того, что даже в условиях острого кризиса, полный разрыв отношений не неизбежен. Вопрос в том, готов ли Евросоюз платить ту же цену — временной лаг, давление на внутренние отрасли и полное доверие к международным институтам — или же его нынешний протекционистский курс является единственно возможным ответом на «экзистенциальные» вызовы со стороны Китая.

Австралийский путь: хронология деэскалации

Вместо того чтобы развязывать ответную торговую войну, Австралия сделала ставку на многоплановую стратегию, основанную на двух столпах: юридическое давление и политическое терпение. Канберра подала официальные жалобы во Всемирную торговую организацию (ВТО), используя правовые механизмы как для защиты, так и для создания рычагов давления . Это сочеталось с кардинальной сменой дипломатического курса после прихода к власти в 2022 году правительства Энтони Альбанезе, взявшего курс на стабилизацию и диалог .

Результаты были постепенными, но полными. Хронология «оттепели» выглядит так:

• Февраль 2023 года: Китай возобновляет импорт австралийского угля.
• Август 2023 года: Пошлины в 80,5% на ячмень официально отменены после пересмотра и приостановки дела в ВТО; экспорт в Китай этого товара (рынок стоимостью около 1,5 млрд австралийских долларов в год) был заблокирован .
• Начало 2024 года: Сняты пошлины на австралийское вино .
• Декабрь 2024 года: Урегулирован последний спор — о поставках живых омаров, что официально положило конец торговой войне .

Экономическое восстановление было впечатляющим. К августу 2023 года двусторонний товарооборот достиг рекордного годового показателя примерно в 219 миллиардов австралийских долларов, причём экспорт товаров составил 194 миллиарда, а услуг — 9,5 миллиарда . Разрядка продолжалась и в 2025 году, когда Австралия и Китай договорились о проведении общего обзора своего соглашения о свободной торговле для дальнейшей либерализации доступа на рынки .

Поле боя для ЕС: кризис структуры, а не политики

В то время как Австралия столкнулась с целевым, политически мотивированным санкционным режимом, Европейский союз имеет дело с проблемой, корни которой лежат гораздо глубже — в экономической структуре. Дефицит ЕС в торговле товарами с Китаем достиг ошеломляющей суммы в 359,9 миллиарда евро в 2025 году, превысив показатели предыдущего года и продолжив долгосрочный взрывной рост, за десятилетие увеличившись более чем вдвое в стоимостном выражении .

Это не просто всплеск. В 2025 году на долю промышленных товаров китайского производства пришлось 97,3% всего импорта ЕС из КНР , и дефицит продолжал расти и в 2026 году: только за первые четыре месяца Пекин зафиксировал профицит в торговле с ЕС в размере 113 миллиардов долларов США . Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен назвала торговый профицит Китая «просто неустойчивым», объяснив его субсидируемым государством промышленным перепроизводством, которое сбрасывается на мировые рынки .

Как следствие, подход ЕС резко отличается от пассивной тактики Австралии. Брюссель выбрал оборонительную стратегию:

• Пошлины: ЕС ввёл окончательные пошлины на китайские электромобили (EV), достигающие в некоторых случаях 45%, после антисубсидиционного расследования .
• Импортные квоты и защитные меры: Глава промышленности ЕС заявил о намерении более активно использовать защитные оговорки для защиты уязвимых отраслей от, как он выразился, «экзистенциальной» угрозы со стороны китайского импорта . Европейская комиссия также работает над «инструментом против избыточных мощностей» .
• Закон об ускорении промышленности (Industrial Accelerator Act): Этот закон, запущенный в марте 2026 года, включает в себя принцип «Сделано в Европе» в государственных закупках, отдавая предпочтение европейским производителям перед третьими странами .

Почему «рецепт» Австралии может не сработать для Европы

Ключевой вопрос, который стоит перед Брюсселем: может ли стратегия «терпеливого непротивления», сработавшая для Канберры, быть применена в нынешних условиях?

Главное отличие в том, что Австралия оставалась чистым экспортёром в торговле с Китаем. Она не представляла для Пекина конкурентной угрозы в ключевых промышленных секторах. Китайские санкции были политическим инструментом, а не попыткой устранить экономического соперника. Как только политический климат изменился и Канберра пошла на дипломатический ресет, барьеры были сняты.

ЕС же сталкивается с структурным, а не политическим дисбалансом. Китайский экспорт, особенно в «зелёных» и высокотехнологичных секторах (например, электромобили), воспринимается в Брюсселе как прямая угроза для собственной промышленной базы Европы. Простое «переждать» здесь не получится: европейские компании теряют рынки, а Пекин не заинтересован в добровольном сокращении своего профицита.

Как пишет Euronews со ссылкой на источники, «отношения между Брюсселем и Пекином резко ухудшились за последний год, при этом Китай ужесточил экспортный контроль над редкоземельными металлами и ограничил поставки чипов, необходимых для европейского автопрома» . Это демонстрирует, что Пекин готов отвечать на протекционистские меры ЕС асимметрично, ударяя по критически важным для Европы цепочкам поставок.

Итог: разный масштаб, разные правила

Совет Дона Фаррелла «проявите терпение» отражает успешную для Австралии тактику: используйте механизмы ВТО, поддерживайте дипломатические каналы, избегайте ответных пошлин и ждите политического окна для деэскалации . Однако перед ЕС стоит принципиально более сложная задача: не эпизодическая «разморозка» отношений, а системное изменение торгового баланса. Австралийская модель «проглотить обиду и дождаться» сработала во многом благодаря тому, что у Канберры не было серьёзных конкурентных трений с Пекином. У Брюсселя такие трения есть, и они нарастают.

Тем не менее, опыт Австралии остаётся поучительным примером того, что даже в условиях острого кризиса, полный разрыв отношений не неизбежен. Вопрос в том, готов ли Евросоюз платить ту же цену — временной лаг, давление на внутренние отрасли и полное доверие к международным институтам — или же его нынешний протекционистский курс является единственно возможным ответом на «экзистенциальные» вызовы со стороны Китая.