Ормузский пролив остается зоной боевых действий — часы нефтяного рынка тикают

Судоходство сократилось до ручейка

До начала конфликта 28 февраля 2026 года, как напоминает Управление энергетической информации США (EIA), через Ормузский пролив ежедневно проходило от 100 до 140 судов, перевозя около 20 миллионов баррелей сырой нефти и нефтепродуктов . К середине марта трафик упал до двух судов в сутки, причем только тех, кому Иран «дал добро» . Кратковременное апрельское перемирие позволило проскочить минимум восьми танкерам за день , но затем Тегеран вновь перекрыл пролив — и по судам был открыт огонь . По данным отслеживания на 27 апреля, шесть иранских танкеров были вынуждены повернуть назад из-за американской блокады, а за сутки пролив пересекли лишь семь судов, ни одно из которых не везло нефть для глобального рынка .

Мониторинговый ресурс hormuzmonitor.com фиксирует, что дневной транзит держится на уровне менее 10 судов — катастрофическое падение по сравнению с довоенными объемами . Сотни судов до сих пор остаются в ловушке в Персидском заливе, и точных публичных данных о том, сколько из них смогло покинуть залив — по иранским разрешениям, в период апрельского «окна» или при поддержке американской операции «Project Freedom», — не раскрывается.

Иран формализует контроль: Управление Ормузского пролива

В марте 2026 года Тегеран учредил Управление Ормузского пролива Персидского залива (PGSA) . Новая структура внедрила разрешительную систему транзита: судовладельцы должны заполнить подробную декларацию с информацией о владельце, страховке, экипаже и грузе, и только после этого внести плату за проход . При неполных или неверных данных Управление грозит отказом в транзите или даже атакой .

18 мая PGSA объявило, что любой проход без разрешения иранских властей будет считаться «незаконным» и повлечет последствия . Ведомство общается с морским сообществом через официальный аккаунт в X и видеообращения, демонстрируя намерение Тегерана институционализировать свой силовой контроль после начала войны . Советник верховного лидера Мохаммад Мохбер заявил 8 мая, что стратегическая ценность пролива «сопоставима с ядерным оружием» и что Иран «ни при каких обстоятельствах его не потеряет» .

В ответ 28 мая Минфин США ввел санкции против PGSA, назвав эту структуру инструментом вымогательства Корпуса стражей исламской революции (КСИР), который «грубо нарушает международное право» и пополняет иранскую военную казну .

США пытаются «сопровождать» суда, но вето за Тегераном

4 мая президент Трамп объявил о старте «Project Freedom» — операции во главе с США по безопасному сопровождению невоенных судов из западни в Персидском заливе. Создана «зона усиленной безопасности» южнее обычных маршрутов, начата координация движения . Но проблема в том, что КСИР прямо запрещает проход судам под флагами США, Израиля и их западных союзников, а с 5 марта страховщики аннулировали полисы военного риска для этого района .

Уэрт подчеркивает: решение о движении все равно принимает не фрахтователь, а владелец судна. «Именно судовладелец решает, хочет ли он направить свое судно и экипаж через пролив» . Даже если США и Иран о чем-то договорятся, судовладельцы и страховщики должны сначала убедиться, что проход безопасен, предупреждает глава Chevron . Сейчас Иран сохраняет эффективное право вето на воде — через угрозу мин, досмотры и военные атаки .

Нефтяные буферы тают: счет пошел на недели

Нынешний кризис уже стал крупнейшим сбоем в истории поставок нефти. Международное энергетическое агентство (МЭА) констатирует: кумулятивные потери с 28 февраля достигли 12,8 миллиона баррелей в сутки — это «крупнейший перебой в предложении за всю историю глобального нефтяного рынка» . К середине мая было остановлено более 14 млн баррелей в сутки добычи в регионе Персидского залива .

Два исследования Brookings Institution описывают динамику. Майский доклад указывает, что закрытие пролива заблокировало 20% мирового рынка нефти и СПГ, назвав это «крупнейшей энергетической встряской за десятилетия» . Другой анализ от 25 мая — «Время надвигающегося нефтяного кризиса» — предупреждает: экстренный выброс нефти из резервов стран МЭА, начавшийся 11 марта, обеспечивает подушку всего в 2,5 млн б/с и закончится к 9 июля. Затем к середине июля 2026-го иссякнут последние временные буферы, и рынку придется одномоментно абсорбировать сжатие в 7,1 млн баррелей в день — или около 16% глобальной торговли сырой нефтью .

Эти выкладки подтверждают аналитики BNP Paribas: использование обходных трубопроводов, коммерческих и стратегических запасов — «лишь частичные и временные решения». Если потоки через Ормуз не восстановить, предупреждает банк, «у нефтяного рынка скоро не останется вариантов» . Чтобы закрыть зияющую брешь, мир сейчас тратит резервы со скоростью более 7 млн баррелей в день, или порядка 210 миллионов баррелей ежемесячно .

Шаткое перемирие и постоянная опасность

Дипломатическая картина остается зыбкой. Источники ссылаются на апрельское прекращение огня, которое позволило на короткое время открыть пролив , но Уэрт констатирует: атаки идут «даже на фоне хрупких переговоров о перемирии между США и Ираном» . Текущий статус продления режима прекращения огня или идущих ядерных переговоров к концу мая публично не подтвержден.

Зато очевидно другое: акватория небезопасна. Неоднократные нападения на суда — подтвержденные и оставшиеся за кадром сводок — означают, что Ормузский пролив остается горячей боевой зоной. В комбинации с иссяканием глобальных нефтяных буферов мир стремительно приближается к моменту, когда стратегические и экономические издержки блокады проявятся в полной мере, а выхода из тупика на горизонте не видно.