Почему московский суд обязал Euroclear выплатить России $249 млрд

Процесс проходил в закрытом режиме, а требования Банка России были удовлетворены полностью. Общая сумма компенсации составила около €200 млрд.

Как санкции ЕС стали причиной спора

Корни дела напрямую связаны с санкциями, введёнными Евросоюзом после вторжения России в Украину в 2022 году. Эти меры предусматривали замораживание российских суверенных резервов, размещённых в западных финансовых институтах.

По оценкам, в Европе остаётся заблокировано около €210 млрд активов Банка России. Значительная их часть хранится именно в брюссельском депозитарии Euroclear — одной из крупнейших мировых инфраструктур для расчётов по ценным бумагам.

Важно, что Euroclear не принимал самостоятельного решения о блокировке средств. Компания лишь исполняла санкционное законодательство ЕС, которое запрещает любые операции с резервами Центрального банка России. Эти ограничения фактически лишили Россию доступа к своим средствам и возможности управлять ими.

Однако в российском иске соблюдение санкций было интерпретировано как неправомерное действие, лишившее государство собственности и доходов от неё.

Почему в деле фигурирует финансирование Украины

Дополнительным фактором конфликта стала политика ЕС по использованию прибыли от замороженных российских активов.

В соответствии с регламентом ЕС 2024/1469, чистая прибыль, получаемая от инвестирования замороженных резервов Банка России, может направляться на поддержку Украины — в том числе на восстановление экономики, реконструкцию и оборону.

Такая прибыль уже приносит миллиарды евро. Например, Euroclear сообщил о перечислении миллиардных сумм доходов, полученных от реинвестирования этих активов, для поддержки Украины.

С точки зрения Москвы, эти меры усиливают аргумент о том, что западные страны фактически используют российские государственные активы для финансирования Украины. Поэтому иск стал не только спором о заморозке резервов, но и попыткой оспорить более широкую западную стратегию использования доходов от них.

Позиция Euroclear

Euroclear категорически не согласен с решением московского суда и намерен его обжаловать. Компания заявляет, что претензии не имеют оснований и что российский суд не обладает юрисдикцией рассматривать подобные споры.

Юристы депозитария также утверждают, что право компании на справедливое судебное разбирательство было нарушено, поскольку процесс проходил за закрытыми дверями.

Основной аргумент Euroclear заключается в том, что компания действовала исключительно в рамках законодательства ЕС. Как регулируемая финансовая инфраструктура в Евросоюзе, она была обязана исполнить санкции и заморозить соответствующие активы.

Может ли Россия реально взыскать эти деньги

Практическое исполнение решения остаётся крайне неопределённым.

Euroclear базируется в Бельгии, а активы, о которых идёт речь, находятся под действием европейского санкционного законодательства. Чтобы взыскать деньги за пределами России, Москве потребовалось бы добиться признания решения российского суда в других юрисдикциях — прежде всего в странах ЕС.

Юристы считают такой сценарий маловероятным, поскольку выполнение решения противоречило бы санкционным правилам, которые и стали причиной блокировки активов.

Россия теоретически может попытаться арестовать активы Euroclear или связанные с ним структуры внутри страны, однако взыскать значительную часть суммы за рубежом будет гораздо сложнее.

Более широкий юридический и геополитический конфликт

Решение московского суда — лишь один эпизод в более крупной борьбе вокруг судьбы замороженных российских резервов.

Западные правительства считают заморозку активов и использование прибыли от них законным ответом на войну и способом поддержать Украину без конфискации основной суммы резервов.

Россия же рассматривает эти меры как незаконную экспроприацию государственной собственности и активно оспаривает их в судах и политических структурах.

В итоге формируется своеобразное юридическое противостояние:

• санкционные правила ЕС определяют судьбу активов там, где они находятся;
• российские суды могут выносить встречные решения против организаций, участвующих в реализации санкций.

Даже если исполнение решения на $249 млрд окажется ограниченным, сам прецедент показывает, что борьба вокруг российских резервов всё больше перемещается из сферы санкционной политики в сложную международную юридическую конфронтацию между государствами, судами и глобальной финансовой системой.