Отдельно сообщалось, что инициатива координируется через подразделение публичной дипломатии НАТО и направлена на выстраивание связей с кино- и телевизионной индустрией. Еще одна деталь усилила внимание к теме: в письме НАТО, которое, как утверждается, видел The Guardian, говорится, что предыдущие встречи уже вдохновили участников на три разных проекта
.
Главный раздражитель — непрозрачность. Если встреча закрыта, общественность не видит, какие материалы показывали участникам, какие оценки звучали, какие вопросы обсуждались и было ли что-то, что могло повлиять на будущие сценарии.
Именно поэтому часть критиков подозревает: речь может идти не только о «фоновом брифинге» о мировой ситуации, но и о попытке повлиять на содержание фильмов и сериалов. В сообщениях СМИ говорится, что некоторые участники воспринимают такие инициативы как попытку воздействовать на кино- и телевизионный контент и как форму пропаганды.
Брифинг для журналистов или аналитиков — одно. Разговор с авторами сериалов и фильмов — другое. Сценарист может не вставлять в текст прямую политическую агитацию, но выбор конфликта, образа угрозы, героя, союзника и противника способен незаметно менять восприятие аудитории.
Поэтому даже без доказанного вмешательства в конкретный сценарий такие встречи выглядят чувствительно: военный альянс передает свое видение безопасности людям, которые умеют превращать идеи в массовые истории. Как сообщается, среди приглашенных возникло недовольство из-за ощущения, что их просят «внести вклад в пропаганду НАТО».
Особенно спорной стала формулировка о трех проектах. Если встреча была лишь ознакомительной, связь с будущими творческими разработками могла бы казаться слабой. Но если сами организаторы пишут, что беседы вдохновили участников на несколько проектов, у критиков появляется вопрос: не стала ли встреча частью производственной цепочки — пусть даже неформальной?
Сценарист Алан О’Горман, по сообщению The Guardian, назвал попытку представить такую возможность как что-то позитивное «tone-deaf and crazy» — то есть, по смыслу, неуместной и безрассудной.
Сама идея говорить о НАТО через массовую культуру возникла не на пустом месте. В 2024 году Центр стратегических и международных исследований CSIS провел программу Hollywood Goes to NATO: Telling the Story of the Alliance. В описании проекта говорилось, что у голливудских сценаристов спрашивали, какой должна быть будущая «история» НАТО и как объяснять необходимость альянса на следующие десятилетия.
Это не является доказательством того, что нынешние закрытые встречи привели к созданию пропагандистских фильмов. Но такой контекст показывает: в среде безопасности действительно есть интерес к тем, кто умеет рассказывать истории широкой аудитории. Поэтому нынешние контакты НАТО с киноиндустрией критики легче воспринимают не как нейтральный обмен мнениями, а как часть более широкой борьбы за общественное восприятие альянса.
Важно отделять подозрения от доказанных фактов. Из имеющихся сообщений следует, что НАТО встречалось с представителями кино и телевидения за закрытыми дверями, что такие встречи проходили в Лос-Анджелесе, Брюсселе и Париже, что лондонская встреча планируется с участием Writers’ Guild of Great Britain, а в письме НАТО упоминались три проекта, вдохновленные предыдущими беседами.
Но из приведенных материалов не следует, что НАТО уже переписало чей-то сценарий, финансировало конкретный фильм в обмен на нужное изображение альянса или обязало авторов включить в произведение определенный политический посыл. Поэтому аккуратная формулировка такая: речь идет не о доказанном факте создания «фильмов НАТО», а о конфликте вокруг непрозрачного контакта военной структуры с индустрией массовых историй.
Ключевой вопрос — не в том, имеет ли НАТО право разговаривать с авторами. Вопрос в том, насколько такие контакты открыты и сохраняют ли творческую независимость участников. Подозрения в пропаганде будут усиливаться, если останутся неясными несколько вещей:
Именно здесь проходит нерв спора. Критиков тревожит не сам факт разговора между политическими структурами и культурной средой, а возможность того, что политическое сообщение окажется встроено в кино и сериалы незаметно для зрителя. В таком случае развлечения начинают работать как мягкий, но мощный канал влияния — и поэтому эти встречи называют пропагандой.
Comments
0 comments