Почему закрытые встречи НАТО с киноиндустрией называют пропагандой

Отдельно сообщалось, что инициатива координируется через подразделение публичной дипломатии НАТО и направлена на выстраивание связей с кино- и телевизионной индустрией. Еще одна деталь усилила внимание к теме: в письме НАТО, которое, как утверждается, видел The Guardian, говорится, что предыдущие встречи уже вдохновили участников на три разных проекта.

Почему это называют пропагандой

1. Закрытый формат не позволяет понять, где проходит граница влияния

Главный раздражитель — непрозрачность. Если встреча закрыта, общественность не видит, какие материалы показывали участникам, какие оценки звучали, какие вопросы обсуждались и было ли что-то, что могло повлиять на будущие сценарии.

Именно поэтому часть критиков подозревает: речь может идти не только о «фоновом брифинге» о мировой ситуации, но и о попытке повлиять на содержание фильмов и сериалов. В сообщениях СМИ говорится, что некоторые участники воспринимают такие инициативы как попытку воздействовать на кино- и телевизионный контент и как форму пропаганды.

2. Сценаристы работают не с докладами, а с эмоциями зрителя

Брифинг для журналистов или аналитиков — одно. Разговор с авторами сериалов и фильмов — другое. Сценарист может не вставлять в текст прямую политическую агитацию, но выбор конфликта, образа угрозы, героя, союзника и противника способен незаметно менять восприятие аудитории.

Поэтому даже без доказанного вмешательства в конкретный сценарий такие встречи выглядят чувствительно: военный альянс передает свое видение безопасности людям, которые умеют превращать идеи в массовые истории. Как сообщается, среди приглашенных возникло недовольство из-за ощущения, что их просят «внести вклад в пропаганду НАТО».

3. Упоминание «трех проектов» выглядит как нечто большее, чем обмен мнениями

Особенно спорной стала формулировка о трех проектах. Если встреча была лишь ознакомительной, связь с будущими творческими разработками могла бы казаться слабой. Но если сами организаторы пишут, что беседы вдохновили участников на несколько проектов, у критиков появляется вопрос: не стала ли встреча частью производственной цепочки — пусть даже неформальной?

Сценарист Алан О’Горман, по сообщению The Guardian, назвал попытку представить такую возможность как что-то позитивное «tone-deaf and crazy» — то есть, по смыслу, неуместной и безрассудной.

У этой истории есть более широкий фон

Сама идея говорить о НАТО через массовую культуру возникла не на пустом месте. В 2024 году Центр стратегических и международных исследований CSIS провел программу Hollywood Goes to NATO: Telling the Story of the Alliance. В описании проекта говорилось, что у голливудских сценаристов спрашивали, какой должна быть будущая «история» НАТО и как объяснять необходимость альянса на следующие десятилетия.

Это не является доказательством того, что нынешние закрытые встречи привели к созданию пропагандистских фильмов. Но такой контекст показывает: в среде безопасности действительно есть интерес к тем, кто умеет рассказывать истории широкой аудитории. Поэтому нынешние контакты НАТО с киноиндустрией критики легче воспринимают не как нейтральный обмен мнениями, а как часть более широкой борьбы за общественное восприятие альянса.

Что пока нельзя утверждать

Важно отделять подозрения от доказанных фактов. Из имеющихся сообщений следует, что НАТО встречалось с представителями кино и телевидения за закрытыми дверями, что такие встречи проходили в Лос-Анджелесе, Брюсселе и Париже, что лондонская встреча планируется с участием Writers’ Guild of Great Britain, а в письме НАТО упоминались три проекта, вдохновленные предыдущими беседами.

Но из приведенных материалов не следует, что НАТО уже переписало чей-то сценарий, финансировало конкретный фильм в обмен на нужное изображение альянса или обязало авторов включить в произведение определенный политический посыл. Поэтому аккуратная формулировка такая: речь идет не о доказанном факте создания «фильмов НАТО», а о конфликте вокруг непрозрачного контакта военной структуры с индустрией массовых историй.

На что стоит смотреть дальше

Ключевой вопрос — не в том, имеет ли НАТО право разговаривать с авторами. Вопрос в том, насколько такие контакты открыты и сохраняют ли творческую независимость участников. Подозрения в пропаганде будут усиливаться, если останутся неясными несколько вещей:

• кто участвует во встречах и по каким критериям приглашаются участники;
• какие темы, материалы и рекомендации обсуждаются за закрытыми дверями;
• получает ли индустрия от НАТО доступ, консультации или иные преимущества;
• будет ли такая поддержка раскрыта зрителям, если проект дойдет до экрана;
• может ли в этих проектах появляться не только позиция НАТО, но и критический взгляд на альянс и политику безопасности.

Именно здесь проходит нерв спора. Критиков тревожит не сам факт разговора между политическими структурами и культурной средой, а возможность того, что политическое сообщение окажется встроено в кино и сериалы незаметно для зрителя. В таком случае развлечения начинают работать как мягкий, но мощный канал влияния — и поэтому эти встречи называют пропагандой.