В 2025 году дефицит торговли товарами между ЕС и Китаем составил около €360 млрд — примерно €1 млрд в день. Германия особенно уязвима: её экспортная модель опирается на автомобили, станки, химическую продукцию и промышленное оборудование — отрасли, где Китай превращается из крупного клиента в прямого конкурента.
В 2025 году дефицит торговли товарами между ЕС и Китаем составил около €360 млрд — примерно €1 млрд в день.
Германия особенно уязвима: её экспортная модель опирается на автомобили, станки, химическую продукцию и промышленное оборудование — отрасли, где Китай превращается из крупного клиента в прямого конкурента.
ЕС уже ввёл защитные меры против китайских электромобилей, стали и поставщиков медицинского оборудования, но одними тарифами не решить проблемы дорогой энергии, нехватки инвестиций, слабого роста производительности и...
How is the surge of Chinese exports—driven by factories producing more than China’s domestic economy can absorb and reflected in a record EUChina’s export surge is putting pressure on Europe’s industrial model and accelerating the EU’s shift toward de-risking.
Промпт ИИ
Create a landscape editorial hero image for this Studio Global article: How is the surge of Chinese exports—driven by factories producing more than China’s domestic economy can absorb and reflected in a record EU. Article summary: Europe is moving from a largely open-market posture toward “de-risking”: targeted protection against subsidised or restricted-access Chinese imports, combined with efforts to rebuild its own competitiveness. The core pro. Topic tags: general, general web, government, news, user generated. Style: premium digital editorial illustration, source-backed research mood, clean composition, high detail, modern web publication hero. Use reference image context only for broad subject, composition, and topical grounding; do not copy the exact image. Avoid: logos, brand marks, copyrighted characters, real person likenesses, fake screenshots, UI text, readable text, watermar
openai.com
Промышленный рывок Китая поставил Европу перед проблемой, которой ещё недавно не было в таком масштабе: китайские компании конкурируют уже не только в сегменте недорогих товаров. Они укрепляют позиции в электромобилях, станках, батареях, химической продукции, электронике и других отраслях, лежащих в основе европейской экономики.
В ответ Евросоюз постепенно отходит от прежнего принципа «открытый рынок по умолчанию» и переходит к политике снижения рисков (de-risking). Речь не о полном разрыве торговли, а о сохранении открытых рынков там, где конкуренция взаимна, и о точечных ограничениях там, где существенную угрозу создают субсидии, барьеры доступа или стратегическая зависимость от одного поставщика.
Масштаб дисбаланса в торговле ЕС и Китая
По данным Eurostat, в 2025 году ЕС импортировал из Китая товаров примерно на €559,4 млрд, а экспортировал на €199,6 млрд. Дефицит составил около €359,8 млрд: импорт вырос на 6,4% за год, тогда как экспорт сократился на 6,5%.
Последние данные Еврокомиссии оценивают дефицит в €359,9 млрд — на 2,7% больше, чем годом ранее, но ниже рекордных €397,3 млрд, зафиксированных в 2022 году. В некоторых публикациях фигурирует сумма €360,6 млрд, или около €1 млрд в день, а годовой рост оценивается в 15%. Эти показатели не полностью совпадают с последним официальным представлением ЕС, поэтому точный темп роста следует воспринимать осторожно. Однако общая картина очевидна: Евросоюз покупает у Китая значительно больше товаров, чем продаёт ему, а разрыв остаётся исторически крупным.
Важна не только сумма дефицита, но и структура торговли. Крупнейшие товарные группы в отношениях ЕС и Китая — электрическое оборудование, машины и механические компоненты. При этом китайский экспорт всё чаще связан с зелёным и цифровым переходом Европы: речь идёт об электромобилях, аккумуляторах, солнечных панелях и высокотехнологичных комплектующих.
Studio Global AI
Продолжайте свое исследование
На этой странице есть ответ, подтвержденный источником, который вы можете продолжить внутри Studio Global.
Каков краткий ответ на вопрос ««Китайский шок» меняет торговую стратегию Евросоюза»?
В 2025 году дефицит торговли товарами между ЕС и Китаем составил около €360 млрд — примерно €1 млрд в день.
Какие ключевые моменты необходимо проверить в первую очередь?
В 2025 году дефицит торговли товарами между ЕС и Китаем составил около €360 млрд — примерно €1 млрд в день. Германия особенно уязвима: её экспортная модель опирается на автомобили, станки, химическую продукцию и промышленное оборудование — отрасли, где Китай превращается из крупного клиента в прямого конкурента.
Что мне делать дальше на практике?
ЕС уже ввёл защитные меры против китайских электромобилей, стали и поставщиков медицинского оборудования, но одними тарифами не решить проблемы дорогой энергии, нехватки инвестиций, слабого роста производительности и...
Для потребителей и европейских компаний, использующих китайские компоненты, такие поставки могут означать более низкие цены. Но длительный приток субсидируемых или необычно дешёвых товаров способен сжимать маржу производителей, снижать стимулы к инвестициям и ослаблять цепочки поставок, на которых держится европейская промышленность.
Почему говорят о «втором китайском шоке»
Первый «китайский шок» был связан прежде всего с переносом низкозатратного производства в глобальные цепочки поставок. Нынешняя волна отличается главным: китайские компании поднимаются вверх по цепочке добавленной стоимости.
Внутренний спрос в Китае ослаб, но производственные мощности остаются огромными. Сочетание слабого внутреннего потребления и избыточного промышленного потенциала подталкивает китайские предприятия направлять больше продукции на внешние рынки. Это усиливает ценовое давление в Европе и одновременно сокращает спрос Китая на европейское промышленное оборудование.
Наиболее уязвимы следующие отрасли:
автомобилестроение и электромобили;
промышленное оборудование, станки и автоматизация;
электротехника;
батареи и другие чистые технологии;
химическая промышленность;
другие виды сложной промышленной продукции.
Для европейских компаний риск заключается не только в потере продаж. Снижение цен уменьшает отдачу от заводов и исследовательских программ, созданных в период перехода к электрификации и декарбонизации. Если производство будет закрыто, Европа может потерять специализированных поставщиков, инженерные компетенции, исследовательскую базу и квалифицированные рабочие места.
Именно поэтому дискуссия вышла за рамки вопроса о торговом дефиците. Теперь речь идёт о промышленной устойчивости и экономической безопасности.
Почему Германия оказалась в эпицентре давления
Германия — наиболее наглядный пример уязвимости Европы. Производство и экспорт играют в её экономической модели особенно большую роль. Автомобили, станки, химическая продукция и промышленное оборудование были одновременно главными сильными сторонами Германии и секторами, где Китай долгое время выступал важным покупателем и рынком роста.
Ситуация меняется. Китайские компании становятся серьёзными конкурентами Германии в автомобилестроении, машиностроении и химической промышленности, а не просто клиентами или партнёрами по производству с низкими издержками. Немецкая промышленность испытывает давление сразу на трёх направлениях: в самом Китае, на рынках третьих стран и всё чаще — внутри Европы.
Тенденцию отражают торговые данные. В первом полугодии 2026 года экспорт Германии в Китай сократился более чем на 12% в годовом выражении — до чуть менее €37 млрд. Китай, занимавший второе место среди экспортных рынков Германии в 2021 году, опустился на девятое место, согласно предварительным данным, на которые ссылалось агентство Reuters.
Особенно сложным переход оказался для немецких автопроизводителей, включая Volkswagen. Китайские компании добились сильных позиций в электромобилях, батареях и программном обеспечении, тогда как европейские концерны всё ещё несут расходы по перестройке бизнеса, десятилетиями ориентированного на двигатели внутреннего сгорания.
Поэтому китайская конкуренция теперь строится не только на низкой цене. Она всё чаще опирается на технологии, скорость вывода продуктов на рынок и интегрированные цепочки поставок.
Это не означает, что все проблемы немецкой промышленности вызваны Китаем. Европейские компании также сталкиваются с высокой стоимостью энергии, медленными процедурами согласования, фрагментированными рынками капитала, нехваткой специалистов и неравномерным внедрением цифровых технологий. Китайская конкуренция скорее обнажает эти слабости, чем создаёт их с нуля.
Какие меры ЕС уже ввёл
Евросоюз не стал ждать появления единой всеобъемлющей стратегии в отношении Китая. Вместо этого он постепенно сформировал набор точечных инструментов торговой защиты.
Электромобили
После расследования, выявившего субсидирование, ЕС ввёл дополнительные компенсационные пошлины на аккумуляторные электромобили китайского производства. Они взимаются сверх обычной автомобильной пошлины ЕС и должны компенсировать преимущество, полученное благодаря субсидиям, а не полностью запретить импорт китайских электромобилей. К концу 2025 года для некоторых моделей размер дополнительных пошлин достигал 35,3%.
Сталь
В отношении стали ЕС применяет защитные меры, включая тарифные квоты, а также антидемпинговые и антисубсидиционные процедуры. К концу 2025 года в Евросоюзе действовали 172 меры против демпинга и субсидий в отношении различных торговых партнёров; чуть более трёх четвертей из них были направлены против китайских компаний, сообщало Reuters.
Эти инструменты призваны отличать обычный конкурентный импорт от поставок, которые наносят ущерб европейским производителям из-за демпинга, субсидий или резкого роста объёмов. На практике их привязка к отдельным товарам может делать реакцию ЕС медленнее, чем развивается промышленное давление.
Медицинское оборудование
В июне 2025 года Еврокомиссия впервые применила Международный инструмент государственных закупок (International Procurement Instrument, IPI), ограничив участие китайских операторов и поставок медицинского оборудования китайского происхождения в государственных закупках ЕС. Ограничения действуют в отношении охватываемых контрактов стоимостью от €5 млн и рассчитаны на пять лет.
Это не обычная импортная пошлина. Логика меры — взаимность: ЕС отреагировал после вывода о том, что европейские поставщики не имели сопоставимого доступа к китайскому рынку государственных закупок.
Следующий спор: нужны ли ЕС более быстрые полномочия
Европейские политики обсуждают, не слишком ли медленно и узко работает действующая система для вызова, который носит уже структурный характер. Среди предлагаемых решений:
возможность быстрее вводить временные тарифы, квоты или защитные меры при резком росте импорта, угрожающем серьёзным ущербом отрасли;
более жёсткие требования к европейской составляющей в государственных закупках, субсидиях и программах поддержки чистых технологий;
усиленный контроль иностранных субсидий, инвестиций и стратегических цепочек поставок.
Некоторые политики также предлагают инструмент, сопоставимый с американским механизмом Section 301. Его привлекательность — в скорости: более широкие полномочия позволили бы ЕС реагировать на системные практики без запуска отдельного длительного расследования по каждому пострадавшему товару.
Препятствия, однако, значительны. У 27 стран ЕС разные коммерческие интересы, европейские компании по-прежнему зависят от Китая как от рынка и поставщика, а усиление ограничений может вызвать ответные меры. Кроме того, новый механизм должен соответствовать законодательству ЕС и международным торговым обязательствам.
Поэтому наиболее вероятное направление — не немедленный переход к всеобщему протекционизму, а более условная открытость: доступ к рынку при взаимности и защитные меры там, где субсидии, зависимости или барьеры доступа признаны существенными.
Субсидии или слабая конкурентоспособность — что сильнее влияет на ситуацию
Главный спор сводится к вопросу: объясняется ли экспортная мощь Китая главным образом несправедливой государственной поддержкой или реальной промышленной конкурентоспособностью?
Европейские правительства указывают на льготное финансирование, стоимость земли и энергии, налоговый режим, государственные закупки и связанные с государством цепочки поставок. Их опасение состоит в том, что такая поддержка может поддерживать избыточные мощности и позволять экспортировать товары по ценам, с которыми европейские компании, работающие на рыночных условиях, не способны конкурировать.
Китай возражает, что его предприятия выигрывают благодаря масштабу, инновациям, интегрированным поставщикам и более быстрому исполнению. С этой точки зрения европейские ограничения — это протекционизм, призванный защитить более медленных традиционных игроков.
Обе стороны могут частично описывать реальность. Субсидии действительно способны искажать решения о мощностях и цены, но европейские компании также утратили часть конкурентоспособности из-за внутренних затрат и регуляторных задержек.
Отсюда возникает сложный выбор:
бездействие может привести к исчезновению производственных мощностей и промышленной экспертизы;
чрезмерные ограничения способны повысить цены, замедлить зелёный переход и спровоцировать ответные меры;
протекционизм без инвестиций может сохранить дорогое европейское производство, но не вернуть ему долгосрочную конкурентоспособность.
Наиболее сильный ответ должен сочетать точечную торговую защиту с более дешёвой чистой энергией, ускорением согласований, развитием рынков капитала, финансированием инноваций и расширением спроса на европейские экологичные технологии.
Почему CBAM вызвал отдельный дипломатический конфликт
Механизм трансграничного углеродного регулирования ЕС (CBAM) перешёл в окончательную фазу в январе 2026 года. Он распространяется на углеродоёмкий импорт, включая железо, сталь, алюминий, цемент, удобрения, водород и электроэнергию. Импортёры должны учитывать встроенные выбросы и приобретать соответствующие сертификаты.
Логика ЕС — предотвратить «утечку углерода». Если европейские производители платят за выбросы, а импортная продукция — нет, производство может переместиться за пределы ЕС, либо импорт получит искусственное ценовое преимущество. CBAM призван приблизить углеродные издержки импортных товаров к тем, которые несут производители внутри Евросоюза.
Страны БРИКС смотрят на механизм иначе. На встрече министров по окружающей среде в Нью-Дели в августе 2026 года они назвали меры типа CBAM «односторонними, карательными, дискриминационными и протекционистскими». Представители объединения заявили, что подобная политика может ложиться непропорциональным бременем на экспорт развивающихся стран, и связали критику с требованием увеличить финансирование адаптации к изменению климата.
Разногласия здесь не только терминологические. Даже если механизм формально основан на уровне выбросов, а не на национальности экспортёра, он может сильнее затрагивать страны с более углеродоёмким производством, неполными данными о выбросах и ограниченным доступом к финансированию декарбонизации. Для развивающихся экономик это выглядит как превращение климатического регулирования в условие доступа на рынок, сформированное богатыми странами.
Сложный путь Европы между открытостью и защитой
Европа пытается одновременно достичь четырёх целей, которые тянут её в разные стороны: сохранить промышленную базу, не отказаться от преимуществ открытой торговли, поддержать убедительную климатическую политику и избежать масштабной конфронтации с Китаем, странами БРИКС и США.
Устойчивым ответом едва ли станет либо полная свобода торговли, либо неизбирательные тарифы. ЕС нужны доказательные и адресные меры там, где конкуренция явно искажена, а также внутренняя стратегия, способная сделать европейское производство более производительным, инновационным и доступным по цене.
Новая волна китайского экспорта показала цену прежних европейских предположений. Вопрос теперь не в том, должна ли Европа оставаться открытой, а в том, сможет ли она сохранять открытость, не позволяя разрушаться стратегически важным промышленным компетенциям — и сможет ли защищать их, не отказавшись от конкуренции и инвестиций, необходимых для их восстановления.
