Пластиковые пакеты исчезают, цены взлетают: как нафтовый кризис меняет жизнь в Японии и Южной Корее

Повседневный пластик, к которому жители Японии и Южной Кореи давно привыкли — мусорные пакеты, пищевая упаковка, медицинские приборы и даже дешевые игрушки из магазинов «все по 100 иен», — начинает исчезать. Виновник — не производственный брак и не внезапный скачок спроса, а геополитический затор более чем в 7 000 километров от их границ. Фактическое закрытие Ормузского пролива после военных ударов США и Израиля по Ирану 28 февраля 2026 года перекрыло поставки нафты — продукта переработки нефти, который часто называют «рисом нефтехимической промышленности» за то, что из него получают всё, от этилена до дорогостоящих синтетических смол . Поскольку через пролив обычно проходит более 60% морских поставок нафты в Азию, блокада не просто вдвое подняла цены, но и начала менять повседневный уклад целых народов .

Пролив закрылся — полки опустели

Нарушение судоходства в Ормузском проливе — не временная заминка. Движение танкеров сократилось более чем на 95% практически мгновенно: Иран пригрозил атаковать любое судно, рискнувшее войти в эту акваторию . Для Японии и Южной Кореи, сильно зависящих от ближневосточных энергоносителей, последствия оказались немедленными и тяжелыми. Спотовые цены на нафту, державшиеся у отметки $590 за тонну до конфликта, взлетели примерно до $980 за тонну (рост почти на 66%), а по некоторым данным промышленным источникам, платить приходилось уже более $1 100 за тонну . Результат — цепная реакция дефицита, прокатившаяся от заводских цехов до прилавков супермаркетов.

В Южной Корее кризис стал осязаемым в конце марта, когда в одном из супермаркетов города Хвасон (провинция Кёнгидо) появилось объявление, что стандартные мусорные пакеты полностью распроданы . Символизм оказался мощным: если страна не может производить собственные мешки для мусора, значит, цепочка поставок в нефтехимии сломана. Крупнейшие игроки, LG Chem и Lotte Chemical, уже уведомили клиентов о возможной приостановке поставок этилена и АБС-пластика — сырья, без которого не обходится практически ни одно пластиковое изделие на рынке . К концу марта как минимум одна установка парового крекинга была полностью остановлена .

Япония, которая более 90% своей нефти получает с Ближнего Востока, столкнулась с аналогичным развалом цепочек . Свыше десятка компаний, включая таких гигантов, как Toto, остановили прием заказов или резко сократили выпуск продукции, создавая серьезную проблему для правительства, которое продолжает твердить, что поставки защищены . Нехватка ударила и по пищевому сектору напрямую: производных нафты так мало, что некоторые фирмы даже не могут напечатать названия продуктов и состав ингредиентов на упаковке . Потребителей призывают не создавать ажиотажный спрос, однако опросы фиксируют всплеск общественного беспокойства .

Запасы на две недели и расширяющийся эффект домино

За видимым потребительским дефицитом скрывается суровая промышленная реальность. Нефтехимическая отрасль обеих стран работает с критически низкими запасами нафты. Согласно многочисленным отчетам середины марта 2026 года, у южнокорейских производителей оставалось этого сырья примерно на две недели — абсолютный минимум, после которого печи крекинга приходится гасить . Запасы нафты в Японии были столь же скудными — около двух недель, и производители не могли восполнить пробел за счет альтернативных видов сырья .

Это — структурная уязвимость. Южная Корея ввозила 26 миллионов тонн нафты из 59 миллионов тонн годового спроса (45%), и львиная доля поставок шла с Ближнего Востока . Япония до начала боевых действий получала оттуда же 40% своей нафты . С перекрытыми артериями отчаянный поиск альтернатив в Алжире, Индии и Соединенных Штатах дает незначительные результаты. Южная Корея даже купила российскую нафту впервые за четыре года — это оказалось возможным благодаря временному исключению из санкций со стороны США, но единичная партия в 27 000 метрических тонн — капля в море по сравнению с потребностями в миллионы тонн .

Дефицит нафты не является изолированным явлением. Он — часть более широкого сырьевого сжатия, затронувшего также алюминий и мочевину, которые тоже критически зависят от ближневосточных цепочек поставок . Исполнительный директор Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бироль предупредил, что закрытие пролива способно создать «самый серьезный энергетический кризис из всех, что мы переживали», объединив последствия двух нефтяных шоков прошлого и украинской войны .

Правительства реагируют, но реальность расходится с докладами

Оба правительства действуют агрессивно, применяя экстренные меры, которые сами по себе красноречиво говорят о масштабах бедствия.

Южная Корея с 27 марта 2026 года ввела полный пятимесячный запрет на экспорт нафты и установила потолки цен на бензин (1 934 вон за литр, около 100 рублей) и дизельное топливо (1 923 вон за литр) . Правительство также объявило о начале распечатывания стратегических запасов нефти с апреля и присвоило нафте статус «продукта экономической безопасности», чтобы приоритетно направлять ее на внутренний рынок . Запущен центр поддержки цепочек поставок для мониторинга товаров повседневного спроса, а чиновники не исключают дальнейших ограничений, вплоть до запрета экспорта готовых нефтехимических продуктов .

Япония в мае приступила ко второму раунду высвобождения нефти из госрезервов (вкупе с мартовским изъятием это дало примерно 50 дней потребления) . Премьер-министр Санаэ Такаити поручила министру промышленности Рёсею Акадзаве возглавить специальную оперативную группу по поставкам нафты, а правительство утверждает, что уже обеспечило достаточное количество нефтяной нафты на период до 2027 года, при этом в мае объем импорта должен утроиться . Министр Акадзава зашел так далеко, что заявил, будто узкие места в логистике можно будет устранить «в течение нескольких дней», если улучшить координацию .

Однако налицо вопиющий разрыв. Пока Токио и Сеул выступают с успокоительными заявлениями, репортажи с мест рисуют иную картину. В Японии десятки компаний опровергли официальную риторику, объявив о фактических или планируемых остановках приема заказов . В Южной Корее запрет на экспорт сохраняет внутренние запасы, но не может создать новый импорт, а промышленность предупреждает, что одних лишь ограничений «будет недостаточно», чтобы предотвратить дальнейшие остановки заводов, если закрытие пролива затянется . Нефтехимический сектор практически в одночасье трансформировался из состояния структурного перепроизводства в состояние острейшего дефицита .

Самый тревожный аспект кризиса, пожалуй, в том, как он обнажает невидимый каркас современной жизни. Слово «нафта» не знакомо большинству обывателей, но ее производные формируют ткань повседневного потребления: шприцы, пищевая пленка, детали автомобилей, мешки для мусора. Когда Ормузский пролив закрывается, вопрос перестает быть абстрактной проблемой энергобезопасности. Реальность упирается в то, найдутся ли в супермаркете города Хвасон пластиковые пакеты на продажу, и сможет ли завод напечатать этикетку на бутылке. На данный момент ответы на оба вопроса остаются неясными.