Почему война на Ближнем Востоке поднимает цены на еду и товары

Еда: энергия давит уже сейчас, удобрения — с отложенным эффектом

Продовольственные цены чувствуют конфликт ещё до того, как продукты попадают на полку магазина. Фермеры, переработчики и перевозчики зависят от топлива, электроэнергии и удобрений. В апрельском прогнозе 2026 года Всемирный банк связал ожидаемый рост сырьевых цен на 16 % с резким подорожанием энергии и удобрений, среди других факторов; банк также ожидал, что цены на энергоносители достигнут максимума с момента вторжения России в Украину в 2022 году . FAO сообщила, что сбои вокруг Ормузского пролива уже повышают мировые затраты на энергию и сельскохозяйственные ресурсы .

Удобрения — более медленный, но важный риск. FAO предупредила, что дефицит удобрений и более высокие цены на энергию угрожают урожайности, а значит, последствия могут проявляться не только в текущих ценах, но и в следующих сельскохозяйственных циклах . Организация также отметила, что волатильность продовольственных цен может усилиться в Африке, Азии и других импортозависимых регионах .

Пока сигнал скорее о ценовом давлении, чем о повсеместном дефиците. По данным Euronews, продовольственный ориентир FAO вырос второй месяц подряд и был примерно на 1 % выше уровня годом ранее, при этом рыночные поставки всё ещё назывались стабильными .

Потребительские товары: дороже становится путь до покупателя

Для потребительских товаров ключевой канал — контейнерные перевозки и стоимость импорта. После начала последней войны между Израилем и ХАМАС в октябре 2023 года хуситы начали атаковать суда в Красном море, и многие судоходные компании стали избегать Красного моря и Суэцкого канала . Обход вокруг мыса Доброй Надежды добавляет около 3 500 морских миль, или 6 482 км, и увеличивает некоторые рейсы минимум на 14 дней; особенно сильно это затронуло торговлю между Азией и Европой .

Масштаб узкого места огромен. Международный валютный фонд указывает, что через Суэцкий маршрут в обычных условиях проходит около 15 % мирового объёма морской торговли . Анализ Всемирного банка показывает другой, контейнерный срез: Суэцкий канал и Баб-эль-Мандебский пролив ранее пропускали около 30 % мирового контейнерного трафика; к концу 2024 года движение судов через эти маршруты сократилось примерно на три четверти, тогда как навигация вокруг мыса Доброй Надежды выросла более чем на 50 % .

Такая перестройка маршрутов задерживает поставки и повышает стоимость доставки. Центр стратегических и международных исследований, CSIS, отмечал, что страхование грузов играет большую роль в решениях о проходе через Красное море, а ставки страхования для рейсов через Красное море и Баб-эль-Мандеб резко выросли . J.P. Morgan Research оценивал, что сбои в Красном море могут добавить 0,7 процентного пункта к мировой базовой инфляции в сегменте товаров и 0,3 процентного пункта к общей базовой инфляции; более высокие расходы на перевозку, вероятно, переходят в цены импортных товаров с лагом .

Почему цены растут, даже если поставки пока стабильны

Наличие товара и его конечная цена — разные вещи. Рынок может быть физически обеспечен продовольствием, но цены всё равно растут, если стали дороже энергия, удобрения, фрахт и страховка. Именно поэтому индекс FAO может идти вверх даже при в целом стабильных поставках .

Розничные цены тоже не обязаны меняться в тот же день, когда дорожает перевозка. По оценке J.P. Morgan, перенос более высоких транспортных расходов в цены импортных товаров зависит от длительности и интенсивности кризиса и обычно происходит с задержкой .

Кто уязвим сильнее всего

Удар распределяется неравномерно. Больше всего рискуют регионы и экономики, которые зависят от импорта топлива, удобрений и продовольствия по мировым ценам. FAO отдельно выделила Африку, Азию и другие импортозависимые регионы как особенно уязвимые к усилению продовольственной волатильности . Конференция ООН по торговле и развитию, UNCTAD, также предупреждала, что сбои в судоходстве повышают расходы, меняют торговые потоки, нарушают движение энергии и продовольствия и усиливают риски продовольственной безопасности в уязвимых экономиках .

Особенно чувствительны цепочки поставок между Азией и Европой: эти потоки сильно зависят от Суэцкого маршрута и уже пострадали от обхода Красного моря . Для покупателей эффект может проявляться не как одинаковый резкий скачок цен на всё сразу, а как задержки доставки, рост импортных расходов и постепенное повышение розничных цен .

За чем следить дальше

Есть три главных индикатора: останутся ли надёжными энергетические потоки через Ормузский пролив, стабилизируются ли цены и доступность удобрений, и смогут ли суда безопасно вернуться на маршруты через Красное море и Суэцкий канал. FAO называет Ормуз критически важным узлом для нефти, газа и удобрений, а обходы Красного моря уже добавили время и расстояние к ключевым торговым маршрутам .

Если цены на энергию останутся высокими, последствия могут выйти за рамки отдельных товарных рынков. Экономисты ВТО предупреждали, что устойчивый рост цен на энергоносители, связанный с ближневосточным конфликтом, может снизить рост торговли товарами в 2026 году на 0,5 процентного пункта — с 1,9 % до 1,4 % — и усилить давление на продовольственные поставки и торговлю услугами .

Итог простой: война работает как глобальный усилитель издержек. Она повышает цену энергии, стоимость выращивания продовольствия и расходы на перемещение товаров по миру. Но эффект не одинаков для всех: сильнее всего давление ощущают импортозависимые экономики, маршруты, завязанные на уязвимые морские коридоры, и потребители, до которых подорожание сырья и перевозки доходит постепенно .