Суверенные фонды Персидского залива бросают вызов войне с Ираном рекордным шквалом сделок

В авангарде: ось ОАЭ — Саудовская Аравия

Инвестиционный натиск возглавили уже знакомые фигуры. Три тяжеловеса из ОАЭ — ADIA, Mubadala и более молодой L’IMAD — возглавили рейтинги активности наряду с саудовским PIF и катарским QIA . Моментальный снимок первого квартала 2026 года, где активные боевые действия омрачили примерно треть периода, показывает, что только PIF, Mubadala и QIA вложили около $25 млрд нового капитала — темп, который при нормальных условиях указывал бы на рекордный год . В 2025 году семь крупнейших фондов Залива инвестировали около $119 млрд, причем основным получателем были США, и данные начала 2026 года не показывали существенных отклонений от этой траектории .

Однако действовали они по-разному. Саудовский PIF совершил заметный разворот, перенаправив около $45 млрд из спекулятивных технологических позиций в три защитные сферы: оборонную и охранную инфраструктуру ($18 млрд), внутреннюю продовольственную безопасность и опреснение воды ($12 млрд), а также казначейские облигации США и другие долларовые активы . ADIA, с предполагаемыми активами в $990 млрд, по сообщениям, увеличил вложения в treasuries США на 8 процентных пунктов — примерно $80 млрд новых покупок — одновременно ускоряя экспансию в сферу частного кредитования в Европе и Азии .

Улица с односторонним движением: капитал по-прежнему течет на Запад

Львиная доля капитала во втором квартале 2026 года продолжала поступать в активы развитых рынков, соответствуя довоенной модели, определявшей стратегию SWF Залива на протяжении многих лет . США оставались крупнейшим бенефициаром, поглощая большую часть из примерно $119 млрд, развернутых крупнейшими фондами в 2025 году . Война не изменила это русло; скорее, она усилила бегство в perceived safety казначейских облигаций США и прямых инвестиций зрелых рынков.

Инвестиции внутри страны привлекли новое внимание, но скорее как чрезвычайная мера, чем основной канал. Перераспределение PIF в пользу обороны и продовольственной безопасности стало самым явным примером разворота капитала домой для укрепления национальной устойчивости . Mubadala также выделила почти $350 млн на проекты чистой энергии — сектор, который привлекал значительный капитал Залива еще до конфликта .

Экономические руины под маской деловой активности

Чтобы понять, почему заголовки об инвестициях столь примечательны, нужно осознать масштаб экономических потрясений. Ормузский пролив был фактически закрыт 4 марта 2026 года, когда силы Корпуса стражей исламской революции объявили морскую запретную зону, угрожая «поджечь» любое судно, пытающееся пройти . QatarEnergy объявила форс-мажор по всем экспортным поставкам СПГ. Международное энергетическое агентство и Rystad Energy подсчитали, что ущерб более чем 80 энергетическим объектам в арабских странах Залива обойдется в $58 млрд на восстановление, а МВФ спрогнозировал совокупную потерю выпуска на 7% за пять лет во всем Заливе с последствиями, выходящими за пределы десятилетия .

Закрытие пролива неравномерно распределило бремя ударов. Саудовская Аравия, способная перенаправлять экспорт через западные порты, увидела рост нефтяных доходов на 4,3% в марте, тогда как доходы Омана взлетели на 26%. Но Ирак и Кувейт потеряли примерно три четверти своих номинальных экспортных доходов в годовом исчислении. Доходы ОАЭ снизились на 2,6%, так как ценовой скачок лишь частично компенсировал потери объемов . В целом, по оценкам ООН, связанные с войной убытки могут приблизиться к $200 млрд .

Стратегический капкан: защита или уязвимость?

Именно здесь напряжение достигает пика. Институт арабских государств Персидского залива точно сформулировал суть: в этот момент суверенное богатство стало источником уязвимости не меньше, чем защиты . Государства Залива потратили два десятилетия, перекладывая свои портфели SWF из ликвидных, легко продаваемых активов в неликвидные прямые инвестиции, инфраструктуру, недвижимость и прямые корпоративные доли — инвестиции, неотъемлемые от амбициозных программ внутренней трансформации, таких как Vision 2030 в Саудовской Аравии и экономическая диверсификация ОАЭ . Они не могут легко выйти из этих позиций, не повредив собственной экономике и проектам развития.

Тем не менее, давление с целью именно это и сделать нарастает. В марте 2026 года неназванный чиновник из Залива сообщил Reuters, что три из четырех крупнейших экономик ССАЗ (Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива) начали пересмотр стратегий своих SWF, включая возможный отзыв инвестиционных обещаний, продажу активов и переоценку глобальных спонсорских контрактов . Пересмотр был вызван необходимостью абсорбировать финансовый шок, который будет ежедневно усугубляться, если пролив останется закрытым. Дэниел Бретт, руководитель отдела данных Global SWF, предупредил, что затяжная блокада вынудит фонды перенаправлять капитал на бюджетные приоритеты правительств, замедляя поток международных инвестиций, от которых уже успели попасть в зависимость на Уолл-стрит и в Кремниевой долине .

Однако, по состоянию на середину 2026 года, фонды не дрогнули. Июньский отчет Global SWF показал, что эти структуры «не проявляют (пока) никаких признаков замедления, наращивая средний темп за последний квартал по сравнению с первым» . Заголовок говорит о стойкости. Подтекст — о системе в стрессе, где способность размещать капитал за рубежом является как сигналом уверенности, так и ограничением, сковывающим быстрые действия государств по самозащите дома. Настоящая проверка — не в том, продолжили ли фонды тратить в первые месяцы войны, а в том, что произойдет, если Ормузский пролив останется закрытым, а $15,1 млрд потерянной выручки каждые 13 дней превратятся в неумолимую арифметику, диктующую все более жесткие решения.