Почему угроза блокады хуситов ставит под удар нефтяной маршрут Саудовской Аравии

Эти сообщения подтверждают сам факт заявлений хуситов, но не доказывают, что суда действительно были поражены или получили повреждения. В предоставленных материалах нет надёжного независимого подтверждения ни одного из двух инцидентов. Поэтому цифра «восемь или девять» отражает подсчёт самой группы, а не установленное число атак.

Такая же оговорка относится к более позднему заявлению об ударе по саудовскому десантному кораблю и четырём сопровождавшим его катерам у Мохи. Reuters передал утверждение хуситов, но отметил отсутствие немедленного подтверждения со стороны Саудовской Аравии.

При этом кампания уже повлияла на коммерческое судоходство. По данным Reuters, последние погрузки саудовской нефти в Янбу проводились без сигналов AIS — автоматической системы идентификации судов. Вероятно, это делалось для того, чтобы сложнее было отслеживать танкеры в море. Одновременно отключение транспондеров затрудняет оценку реальных объёмов нефти, проходящих через Красное море.

Как Ормузский кризис сделал маршрут через Красное море уязвимым

До начала конфликта через Ормузский пролив в среднем проходило около 18 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки. В июле показатель снизился до 4,8 млн баррелей, а в августе на момент публикации Reuters составлял примерно 2 млн баррелей в день, по оценке аналитической компании Kpler.

На этом фоне выросло значение саудовской инфраструктуры Красного моря, прежде всего порта Янбу. Однако Янбу не является безопасной и полноценной заменой терминалам в Персидском заливе: танкерам, идущим из Красного моря в Азию, всё равно необходимо пройти Баб-эль-Мандеб — узкий пролив между Аравийским полуостровом и Африканским Рогом.

Иными словами, угроза хуситов направлена на тот самый альтернативный маршрут, который стал важнее после ограничений в Ормузе. Саудовская Аравия оказалась перед выбором между риском в одном стратегическом проходе и риском в другом.

Эр-Рияд пытается снизить зависимость от Красного моря, направляя больше нефти по трубопроводу через Египет к Средиземному морю. Такой путь позволяет обойти воды, где действуют хуситы, но для азиатских покупателей он означает более долгую и дорогую доставку: танкерам приходится огибать мыс Доброй Надежды.

Поэтому говорить о простом и безопасном «перенаправлении» саудовского экспорта через Баб-эль-Мандеб нельзя. Часть поставок действительно могла переместиться к Красному морю, но операции с выключенными AIS-сигналами мешают точным оценкам, а египетский маршрут показывает, что Эр-Рияд уже старается не концентрировать весь экспорт в одном уязвимом коридоре.

Зачем хуситы угрожают северной части Красного моря

Логика давления достаточно очевидна: если Саудовская Аравия не может надёжно пользоваться Ормузским проливом, угроза Янбу, подходам к Красному морю и Баб-эль-Мандебу способна лишить королевство главной морской альтернативы. В июльском предупреждении хуситы заявили, что суда, использующие саудовские порты, могут стать целями.

Для экономического давления не обязательно полностью перекрывать пролив физически. Уже сама угроза может заставить судовладельцев откладывать рейсы, отключать системы слежения, запрашивать сопровождение военных кораблей или менять маршрут на более длинный путь вокруг Африки. Это увеличивает время плавания, расход топлива, страховые премии и фрахтовые ставки.

В первых сообщениях об угрозе Баб-эль-Мандебу она связывалась с резким ростом нефтяных цен: по данным The Guardian, цена Brent за несколько дней поднялась более чем на 13% и превысила 100 долларов за баррель.

Значение пролива выходит за рамки нефтяного рынка. Баб-эль-Мандеб соединяет Красное море с Аденским заливом и обеспечивает движение судов к Суэцкому каналу. Нарушения здесь могут затронуть контейнерные перевозки, энергоресурсы и товары между Азией, Европой и Ближним Востоком.

Моха: локальные удары и риск нового наступления на побережье

Эскалация не ограничилась заявлениями о судоходстве. Хуситы наносили ракетные и беспилотные удары по Мохе — порту на побережье Красного моря, который находится под контролем сил, связанных с международно признанным правительством Йемена. Сообщалось о гибели и ранениях мирных жителей и военнослужащих, повреждении портовой инфраструктуры и нескольких волнах атак.

Местоположение Мохи имеет стратегическое значение. Порт находится рядом с Баб-эль-Мандебом, поэтому давление на него может одновременно ослаблять правительственные силы и повышать способность хуситов угрожать судоходству в районе пролива.

Йеменские чиновники и региональные источники предупреждали, что хуситы могут попытаться продвинуться на юг вдоль западного побережья и закрепиться у стратегических островов и подходов к Баб-эль-Мандебу. Но такие предупреждения нельзя автоматически считать доказательством скорого успешного захвата территории.

В доступных материалах нет независимого подтверждения конкретной цифры примерно в 2 000 бойцов, якобы направляемых для операции. Также не установлено, что хуситы способны захватить и удерживать южное побережье или острова перед лицом местных противников и иностранных военно-морских сил.

Более обоснованный вывод выглядит уже: удары демонстрируют попытку усилить давление вдоль побережья и сделать угрозу Баб-эль-Мандебу убедительной. Перерастёт ли это в территориальную экспансию, зависит от способности хуситов перебрасывать и снабжать силы, преодолевать оборону противников и выдерживать ответ Саудовской Аравии или международной коалиции.

Что это означает для гражданской войны в Йемене

Продолжительная кампания на побережье способна стереть границу между внутренней войной в Йемене и региональным противостоянием с участием Ирана, Саудовской Аравии и США. В новые столкновения могут быть втянуты правительственные подразделения, местные формирования западного побережья и иностранные союзники.

Гуманитарные последствия уже проявились. В сообщениях об ударах по Мохе говорилось о погибших и раненых среди мирных жителей, а Security Council Report сообщил о значительном ущербе порту. Дальнейшие перебои могут ограничить импорт и ухудшить доступность продовольствия, топлива и других необходимых товаров.

Новый фронт также осложнит дипломатические усилия. Хуситы объясняли блокаду ответом на то, что они называют саудовскими ограничениями в отношении йеменских портов и аэропортов; об этой аргументации сообщали BBC и Reuters. Поэтому переговоры должны будут охватывать одновременно безопасность судоходства и спор о доступе, военном давлении и контроле над йеменскими ресурсами.

Эскалация на море делает компромисс труднее: стороны получают стимул сначала добиваться уступок, а уже затем снижать интенсивность атак.

Какие варианты остаются у Эр-Рияда

Саудовская Аравия сталкивается с несколькими вариантами, и каждый несёт значительные риски:

• Защищать маршрут. Усилить военно-морское сопровождение, противовоздушную и противоракетную оборону танкеров, портов и береговой инфраструктуры.
• Поддержать местные силы. Предоставить более серьёзную военную помощь противникам хуситов на западном побережье Йемена, что может привести к наземной операции с целью оттеснить движение от Баб-эль-Мандеба.
• Координироваться с другими странами. Нарастить оперативное взаимодействие с американскими, европейскими и региональными флотами, защищающими торговое судоходство и обменивающимися морской разведывательной информацией.
• Перенаправлять экспорт. Трубопровод через Египет и средиземноморские терминалы позволяют снизить зависимость от Красного моря, но увеличивают стоимость и сроки доставки нефти азиатским покупателям.
• Вернуться к дипломатии. Переговоры могли бы помочь уменьшить ограничения и восстановить договорённости о судоходстве, однако уступки могут быть восприняты как награда за атаки и не обязательно остановят угрозу.

Крупная военная операция способна улучшить защиту судов, но одновременно спровоцировать новые ракетные и беспилотные удары по саудовской инфраструктуре. Ставка главным образом на перенаправление поставок уменьшит непосредственную уязвимость, но оставит хуситам возможность повышать стоимость мировой торговли за счёт неопределённости и преследования судов.

Последствия для мировой энергетики и безопасности

Главная опасность — одновременная уязвимость Ормузского пролива и Баб-эль-Мандеба. До конфликта через Ормуз проходила примерно пятая часть мировых ежедневных поставок нефти и сжиженного природного газа, согласно Reuters. Баб-эль-Мандеб также является важным альтернативным коридором: по данным CNN, через него проходило около 6,2 млн баррелей нефти.

Если оба маршрута останутся небезопасными, возможны:

• рост цен на нефть и морские перевозки;
• массовый уход судов на более длинный маршрут вокруг мыса Доброй Надежды;
• сокращение трафика через Суэцкий канал;
• увеличение страховых премий за военные риски;
• задержки поставок энергоресурсов и промышленных товаров;
• усиление давления на поставки продовольствия и коммерческий импорт в Йемен и соседние страны.

Самый опасный сценарий — не обязательно формальный захват Баб-эль-Мандеба хуситами. Достаточно длительной способности угрожать одновременно Красному морю и Персидскому заливу, чтобы изменить решения судовладельцев и поведение энергетических рынков. Тогда Саудовской Аравии, США и другим региональным силам придётся выбирать между терпимостью к перебоям, сопровождением судов и ударами по пусковой и вспомогательной инфраструктуре в Йемене.

Именно поэтому заявления об атаках на танкеры важны даже тогда, когда они не подтверждены независимо. Стратегический эффект блокады может начаться раньше, чем будет проверен каждый эпизод: сама неопределённость повышает стоимость прохода через узкий морской коридор. Но столь же важно отделять подтверждённые атаки от заявлений хуситов — только так можно понять, превращается ли кампания в устойчивую морскую блокаду или пока остаётся инструментом давления, подкреплённым отдельными ударами.