«Война прототипов» Leonardo: когда разработка становится военной возможностью

Беспилотник, способный выполнить задачу на испытаниях, — ещё не готовая военная система. Её нужно встроить в работу других средств, проверить безопасность, наладить выпуск и обеспечить обслуживание. Именно так полезнее понимать термин prototype warfare — «война прототипов», который Саймон Харвуд использует, говоря о работе Leonardo с небольшими технологическими компаниями. Leonardo описывает свою роль как интегратора, объединяющего автономные платформы и сенсоры для военного применения.1619

Сначала задача, потом технология

Отправная точка — не новый алгоритм сам по себе, а то, что он позволит делать: обнаруживать угрозу, сопоставлять данные датчиков или быстрее принимать решение. Выступая перед комитетом британского парламента, Харвуд объяснял, что Leonardo создаёт сенсоры и системы сбора данных, которые затем можно объединять и использовать при принятии решений.23 Между работой отдельного компонента и надёжной системой для заказчика лежат интеграция и многократная проверка.

Британская программа Leonardo по сотрудничеству с малыми и средними предприятиями рассчитана на долгосрочные партнёрства, а не на разовые показы разработок.33 Первым объявленным партнёром стала Faculty AI: компании намерены совместно развивать решения с применением искусственного интеллекта, в том числе для интеллектуальной обработки данных сенсоров и радиоэлектронной борьбы.30 Для небольшой компании такое сотрудничество может стать путём к созданию более крупной оборонной системы. Но опубликованные сообщения не подтверждают, что каждому партнёру предоставляют многолетнее финансирование, доступ к секретной информации, испытательным площадкам или инвесторам.

Испытания показывают, как элементы работают вместе. Харвуд рассказывал об испытании автономных технологий с участием британских малых компаний; в сообщении о проекте Sovereign Hunter говорится о демонстрации системы из нескольких беспилотников, над которой Leonardo работала с Faculty, VOLANDER и Applied AGI.1936 Это пример проверки общей концепции, но публичных сведений недостаточно, чтобы независимо оценить её эффективность в бою, готовность к массовому выпуску или статус закупок.

Что даёт масштаб Leonardo — и чего он не доказывает

По итогам 2025 года группа Leonardo сообщила о выручке €19,5 млрд, новых заказах на €23,8 млрд и показателе EBITA в €1,75 млрд. Совокупные расходы на исследования и разработки составили €3 млрд — на 20% больше, чем годом ранее. Последнюю сумму нельзя считать бюджетом, целиком выделенным на экспериментальные проекты или полностью профинансированным самой компанией.4241

В британском подразделении Leonardo UK Ltd объём новых заказов вырос на 36%, выручка — на 15%, операционная прибыль — на 7% по сравнению с 2024 годом. Значительную часть роста заказов отчёт связывает с крупными контрактами по программе истребителей Typhoon; при этом денежные поступления от операционной деятельности снизились из-за увеличения выплат поставщикам.44 Эти цифры показывают промышленный масштаб, но не говорят, что конкретный прототип поступил на службу.

Опыт Харвуда помогает понять, почему в этой работе важны связи между организациями: согласно его публичной биографии, он более 30 лет работал на стыке государства, промышленности и науки и отвечает за британскую стратегию Leonardo, а также за портфель исследований, разработок и инноваций.5 В парламенте он отдельно подчёркивал значение квалифицированных специалистов наряду с технологиями.4

Партнёрства работают в обе стороны

Если сотрудничество с Faculty AI нацелено на включение внешних разработок в оборонные решения, то соглашение с Ploughshare решает обратную задачу: найти гражданское применение интеллектуальной собственности Leonardo UK, возникшей в оборонной сфере.301 Лицензирование и создание новых компаний могут стать способами её коммерциализации, однако доступные данные не позволяют назвать число завершённых сделок или полученную прибыль.

Ставка на партнёрства не означает отказа от приобретений. Глава Leonardo описывал новое подразделение компании в Украине как способ изучать возможности сотрудничества, инвестиций и возможных покупок украинских военно-технологических компаний.17 Вопрос для каждого такого проекта один: удастся ли не только получить перспективную разработку, но и встроить её в систему, которую можно поставить заказчику.

Главная проверка — после демонстрации

Опыт военного времени в Украине делает особенно важным сочетание сложных систем, выпускаемых в ограниченном количестве, с более дешёвыми автономными средствами. Это не означает, что одни способны полностью заменить другие. Заказчику приходится оценивать не только цену единицы техники, но и её живучесть, замену при потерях, логистику и длительный результат. Интерес Leonardo к украинским разработкам также не гарантирует стартапам спрос после войны.17

Схожий выбор возникает в производстве: запасы дают технику сразу, а резерв мощностей позволяет восполнять её позднее. И то и другое требует затрат до наступления кризиса. Для исследований в Великобритании — например, в квантовых технологиях, фотонике и биотехнологиях — решающим остаётся тот же вопрос: появятся ли повторные заказы и смогут ли поставщики нарастить выпуск?

Leonardo сообщает, что Sovereign Hunter получил технологические награды. Но награды и заявления самой компании о проверке системы не заменяют независимо подтверждённых результатов её применения.38 Часть сведений об оборонных разработках неизбежно останется закрытой. Поэтому наиболее убедительный публичный результат «войны прототипов» — не рекордно быстрая демонстрация, а система, которая выдерживает повторные проверки и которую заказчик может приобрести, эксплуатировать и обслуживать.