Не бурить, а торговать: нефтяная прибыль BP, Shell и TotalEnergies на фоне войны с Ираном

Рост цен, конечно, тоже помог. По данным Euronews, Brent — глобальный ориентир для нефтяного рынка — во время турбулентности поднимался примерно до $100 за баррель . Но для BP, Shell и TotalEnergies особенно важной была не только высокая цена, а разрывы между ценами в разных регионах, пунктах поставки, сортах нефти и сроках отгрузки .

Как нефтетрейдинг превращает кризис в прибыль

Трейдинг внутри интегрированной нефтяной компании — это не только ставки на фьючерсы на экране терминала. В физическом рынке важнее другое: где взять груз, каким маршрутом его отправить, кому продать и как застраховать ценовой риск.

Reuters-linked reporting сформулировал главный урок квартала так: когда война с Ираном ломает привычные цепочки поставок, способность перебрасывать баррели по миру иногда оказывается ценнее, чем сама добыча из-под земли .

На практике это давало несколько способов заработать:

• Региональный арбитраж. Если один рынок резко испытывал нехватку нефти, а другой был обеспечен лучше, трейдер с доступом к грузам мог направить поставку туда, где цена выше .
• Перенаправление танкеров. Компании с крупными торговыми и логистическими сетями могли менять пункт назначения грузов по мере того, как обычные маршруты срывались .
• Управление риском. Волатильность — это не только шанс, но и опасность. Крупные торговые подразделения могли использовать хеджирование и контрактные конструкции, чтобы ограничивать риск и при этом оставаться активными на физическом рынке .
• Логистика как источник маржи. В кризис дефицитным активом становится не только нефть в недрах, но и возможность доставить нужный сорт нефти нужному покупателю в нужный момент .

Отсюда и формула квартала: не просто «бурильщик», а «трейдер». BP, Shell и TotalEnergies годами строили масштабные нефтетрейдинговые бизнесы, которые Reuters-linked reporting описывал как важную часть их моделей .

BP: самый явный сигнал трейдинговой выгоды

BP сообщила о базовой прибыли по восстановительной стоимости запасов за I квартал 2026 года в размере $3,2 млрд — более чем вдвое выше $1,38 млрд годом ранее и выше консенсус-прогноза аналитиков в $2,67 млрд, приведенного в том же отчете . Рост в значительной степени связывался с «исключительным» вкладом нефтетрейдинга во время рыночных сбоев, вызванных войной с Ираном .

Именно BP стала одним из самых наглядных примеров общей картины: когда рынок разбалансирован, развитая торговая инфраструктура усиливает эффект от ценового шока .

Shell: ценовой шок плюс масштаб торговли

Shell отчиталась о скорректированной прибыли $6,9 млрд за I квартал 2026 года; EUobserver связывал этот результат с ростом цен на нефть и газ на фоне войны между Ираном и США и опасений перебоев в поставках . Euronews также сообщал, что прибыль Shell выросла, как и у других европейских нефтегазовых компаний, выигравших от повышения энергоресурсных цен из-за сбоев, связанных с конфликтом вокруг Ирана .

При этом результат Shell не стоит читать как «чистую трейдинговую прибыль». Но Reuters-linked accounts относили Shell вместе с BP и TotalEnergies к европейским мейджорам, чьи торговые подразделения сумели извлечь крупную выгоду из рыночных перекосов квартала .

TotalEnergies: ставка на хаос вокруг Ормуза

TotalEnergies сообщила о $5,8 млрд чистой прибыли за первые три месяца 2026 года — на 51% больше, чем примерно $3,9 млрд в I квартале 2025 года, по данным Le Monde . Издание писало, что результаты компании были существенно поддержаны конфликтом на Ближнем Востоке и почти полной остановкой судоходства через Ормузский пролив, начавшейся 28 февраля .

Euronews также указывал на скачок прибыли TotalEnergies до $5,8 млрд как часть более широкого роста прибыли европейского энергосектора на фоне сбоев, связанных с конфликтом вокруг Ирана .

Почему европейцы обошли американских конкурентов

Этот эпизод высветил различие между бизнес-моделями по разные стороны Атлантики. Reuters-linked reporting отмечал, что торговые подразделения BP, Shell и TotalEnergies заработали миллиарды на дефиците поставок, тогда как Chevron и Exxon оказались менее способны монетизировать кризис .

Statista описывала кризис 2026 года вокруг Ормузского пролива как событие с неодинаковым эффектом для крупнейших западных нефтяных компаний: прибыль европейских групп в I квартале выросла, а у их американских конкурентов снизилась . Это подтверждает ключевую мысль: сам по себе кризис не поднял всех одинаково. Лучше всего сработала модель, где добыча дополняется мощным физическим трейдингом и логистикой .

Почему это стало политической темой

Назвать квартал просто «подарком от высоких цен» — значит упростить картину. Если нефть дорожает равномерно, выигрывают многие производители. Но когда рынок разрывается на фрагменты, больше зарабатывают те, кто умеет ловить ценовые разрывы, менять маршруты и управлять рисками между регионами .

Именно поэтому прибыль стала предметом политических споров. Euronews сообщал, что резкий рост доходов энергетических компаний вновь усилил в Европе призывы к налогам на сверхприбыль, а EUobserver рассматривал скачок прибыли Shell на фоне нового давления в пользу таких налогов . Когда прибыль выглядит связанной не с обычной операционной эффективностью, а с военной волатильностью, общественная и политическая реакция становится жестче .

Главное

BP, Shell и TotalEnergies заработали на нефтяном шоке из-за войны с Ираном потому, что волатильность стала самостоятельным товаром. У европейских мейджоров были трейдинговые команды, рыночная информация и логистический охват, чтобы использовать региональные дефициты и ценовые разрывы, когда привычные потоки нефти нарушились .

Высокая цена Brent помогла . Но решающее преимущество было в другом: быстрее конкурентов найти баррель, переадресовать груз и доставить его туда, где кризис сделал его особенно ценным .