Почему ОАЭ, Саудовская Аравия и Катар убеждали Трампа отложить удары по Ирану

По сообщениям источников, обсуждается предварочная рамка соглашения или меморандум о взаимопонимании. Такой документ может предусматривать немедленное прекращение боевых действий и короткий период — всего несколько недель — для переговоров о полноценном политическом соглашении.

Эти усилия продолжают серию дипломатических контактов, начатых ещё в 2025 году. Тогда переговоры между США и Ираном проходили при посредничестве Омана — сначала в Маскате, затем в Риме, причём делегации часто общались через посредников, а не напрямую.

Однако несмотря на многочисленные раунды переговоров, прогресс остаётся ограниченным: ключевые разногласия пока не устранены.

Центральный спор: ядерная программа Ирана

Главный вопрос — ядерная программа Ирана. США и их региональные союзники требуют жёстких ограничений на обогащение урана и механизмов международной проверки, которые должны гарантировать, что Тегеран не сможет создать ядерное оружие.

Иран, в свою очередь, утверждает, что его программа носит исключительно мирный характер. Тегеран категорически отвергает требования полностью отказаться от обогащения урана, и именно этот вопрос регулярно тормозит переговоры.

Представители стран Персидского залива предупреждают: если любое соглашение не ограничит ядерную программу Ирана, а также его ракетные и беспилотные возможности, кризис может лишь отложиться, но не исчезнуть.

Санкции и замороженные активы

Не менее важный элемент переговоров — экономика. Иран требует снятия американских санкций и доступа к финансовым активам, замороженным за рубежом.

По словам иранских представителей, без экономических уступок любые компромиссы по ядерной программе внутри страны будут политически трудно реализуемыми. Среди обсуждаемых мер — возможная разблокировка части иранских активов как жест доверия, хотя такие шаги остаются предметом острых споров.

Таким образом, основа потенциальной сделки выглядит как обмен: ограничения ядерной программы и меры безопасности в обмен на экономическое облегчение.

Почему Ормузский пролив имеет глобальное значение

Отдельной темой переговоров остаётся безопасность Ормузского пролива — узкого морского прохода между Ираном и Оманом, через который проходит значительная часть мировых поставок нефти.

Представители стран Залива и их международные партнёры настаивают, что любое соглашение должно гарантировать свободное судоходство. Советник президента ОАЭ по дипломатии Анвар Гаргаш предупреждал, что возможный контроль Ирана над проливом или его политизация создадут опасный прецедент и могут угрожать глобальной энергетической безопасности.

Поскольку Ормузский пролив считается одним из важнейших энергетических «узких мест» мира, любые перебои в его работе способны вызвать скачок цен на нефть и серьёзные экономические последствия для многих стран.

Предупреждения о риске новой войны

Региональные чиновники неоднократно предупреждали о последствиях возможной эскалации. Анвар Гаргаш оценивает вероятность заключения соглашения между США и Ираном примерно как «50 на 50» и подчёркивает, что новая военная конфронтация лишь усугубит нестабильность на Ближнем Востоке.

По его словам, региону нужен политический выход из кризиса, а не новый цикл военных действий. Если переговоры ограничатся лишь временным перемирием без решения фундаментальных проблем — ядерной программы, санкций и безопасности морских путей — конфликт может вспыхнуть снова.

Хрупкий шанс на дипломатическое решение

Стратегия стран Персидского залива сегодня во многом сводится к тому, чтобы выиграть время для дипломатии: отсрочить военную эскалацию и сохранить переговорный процесс.

Однако итог будет зависеть от того, смогут ли Вашингтон и Тегеран найти компромисс по ключевым вопросам. США и их союзники требуют строгих ограничений на ядерные возможности Ирана и гарантий безопасности в регионе. Иран же настаивает на снятии санкций, доступе к замороженным активам и защите от новых атак.

Пока эти позиции остаются далеки друг от друга, вероятность долгосрочного соглашения остаётся неопределённой — а риск нового конфликта в одном из самых стратегически важных регионов мира сохраняется.