Зачем Саудовской Аравии и ОАЭ наращивать запасы нефти в Японии и Южной Корее

Южная Корея также пытается диверсифицировать маршруты. Сеул заявил, что до конца года обеспечил 273 млн баррелей нефти и 2,1 млн тонн нафты по маршрутам, не проходящим через Ормузский пролив. Кроме того, страна обсуждает обходные трубопроводы и хранение нефти за пределами пролива.

У плана уже есть японо-заливская основа

Совместный проект Японии и Абу-Даби по хранению нефти в Кагосиме начался в 2009 году. Он должен был дать Японии доступ к нефти в чрезвычайной ситуации, а Национальной нефтяной компании Абу-Даби (ADNOC) — создать азиатскую базу поставок.

Позднее Япония и ОАЭ продлили и расширили соглашение: объём арендованных ADNOC мощностей оценивался более чем в 8 млн баррелей.

У Японии также есть опыт хранения саудовской нефти на Окинаве. По соглашению с Saudi Aramco компания могла размещать там до 6,3 млн баррелей, а аналогичная договорённость существовала для ADNOC на Кюсю.

Поэтому нынешняя инициатива выглядит скорее расширением уже работающей модели, чем созданием принципиально новой системы. В 2026 году Япония и ОАЭ договорились обсудить увеличение поставок эмиратской нефти и совместных запасов, однако окончательные объёмы, условия финансирования и порядок эксплуатации публично не определены.

Почему десятикратное расширение будет сложным

Если нынешние запасы примерно по 8 млн баррелей действительно увеличить в десять раз, каждой стране потребуется около 80 млн баррелей места в японских хранилищах. Это крупный логистический проект, а не простое заполнение свободных резервуаров.

Сторонам придётся решить несколько практических вопросов:

• Резервуары и порты. Могут потребоваться новые или переоборудованные ёмкости, причальные мощности, трубопроводы и системы погрузки.
• Совместимость нефти. Хранилища и НПЗ должны работать с конкретными сортами саудовской и эмиратской нефти, а также учитывать требования к смешиванию и контролю качества.
• Конкуренция за инфраструктуру. Запасы производителей будут использовать те же мощности, что и коммерческие запасы японских НПЗ, а также государственные и частные аварийные резервы страны.
• Правила высвобождения. В кризисном соглашении нужно будет определить владельца нефти, порядок её продажи, приоритетных получателей и то, имеют ли обязательства Японии по стратегическим запасам преимущество перед экспортными обязательствами Саудовской Аравии и ОАЭ.
• Распределение расходов. Сторонам придётся договориться о строительстве, аренде, страховании, финансировании запасов, обслуживании, обновлении нефти и возможных потерях качества.

Открытые публикации подтверждают переговоры и существующее сотрудничество, но не завершённое десятикратное расширение.

Обходные трубопроводы снижают зависимость от Ормуза, но не устраняют её

Саудовская Аравия и ОАЭ также рассчитывают на инфраструктуру, которая позволяет направлять часть нефти к выходам за пределами пролива. Японские нефтепереработчики призвали диверсифицировать поставки и изучить жизнеспособные альтернативы нефти, перевозимой через Ормуз, включая поддержку обходных трубопроводов.

Страны Персидского залива расширяют альтернативные маршруты, но строительство такой инфраструктуры стоит дорого и занимает годы. Кроме того, обходные пути не делают регион неуязвимым для морских перебоев. Саудовская нефть, направленная через Красное море, всё ещё может столкнуться с рисками в районе Баб-эль-Мандебского пролива. Экспорт ОАЭ через Фуджейру зависит от пропускной способности порта и безопасности судоходства за пределами Оманского залива.

Красное море уже показало уязвимость такой схемы. Сообщалось, что блокада хуситов затронула саудовское судоходство у Баб-эль-Мандеба, создав новую угрозу азиатским поставкам нефти в момент, когда переработчики ещё справлялись с перебоями в Ормузе.

Таким образом, маршрут, обходящий один узкий проход, может оказаться уязвимым перед другим. Трубопроводы, резервуары и альтернативные терминалы эффективнее всего работают как взаимодополняющие уровни защиты. Ни один из них по отдельности не способен заменить свободный проход через Ормуз в масштабе, необходимом экспортёрам Персидского залива и азиатским НПЗ.

Как санкции США против Ирана связаны с этой стратегией

Американская санкционная кампания создаёт для азиатских покупателей дополнительный стимул заранее обеспечивать поставки неиранской нефти за пределами зоны конфликта. Министерство финансов США ввело санкции против китайского независимого НПЗ Hengli Petrochemical, а также примерно 40 судоходных компаний и судов, связанных с иранской нефтяной торговлей.

Президент Дональд Трамп и министр финансов США Скотт Бессент также заявляли о новых мерах, которые называли беспрецедентными. Однако доступные публикации не позволяют точно определить их окончательный масштаб, включая возможные санкции против дополнительных китайских НПЗ или банков.

Для Ирана ужесточение ограничений на продажу нефти, судоходство и расчёты может сократить валютные доходы в тот момент, когда конфликт уже повышает транспортные и потребительские расходы. Такое сочетание способно усилить инфляцию и дефицит, а также повысить риск введения мер по ограничению спроса на топливо.

При этом имеющихся данных недостаточно, чтобы утверждать: общенациональное энергоснабжение в Иране уже переведено на нормирование. Пока это следует рассматривать как возможный риск, а не как подтверждённое событие.

Для Саудовской Аравии, ОАЭ, Японии и Южной Кореи более жёсткие санкции делают предсказуемость цепочек поставок ещё ценнее. Но санкции могут одновременно усложнить сами соглашения о хранении: возрастает контроль за владельцами грузов, каналами платежей, страховщиками, судами и конечными получателями нефти.

Что это означает для мировой энергетической безопасности

Зарубежные запасы, альтернативные поставщики, обходные трубопроводы и стратегические резервы способны уменьшить продолжительность и экономический ущерб от шока в Ормузском проливе. Но быстро восстановить все потерянные объёмы при длительной блокаде они не смогут. По одной из оценок, после учёта мер по компенсации перебоев мировые нефтяные потоки сократились примерно на 11 млн баррелей в сутки.

Поэтому переговоры о японских и южнокорейских хранилищах важны даже в том случае, если проект не будет реализован в заявленном масштабе. Они показывают, что Ормуз начинают воспринимать не как временный риск для судоходства, а как структурную уязвимость глобальной цепочки поставок.

Реалистичный долгосрочный ответ — это целый набор мер: больше хранилищ рядом с азиатскими НПЗ, дополнительные трубопроводы и терминалы, диверсификация закупок нефти, ясные правила использования резервов и снижение спроса на топливо.

Главное ограничение — время, деньги и необходимость координации. Если одновременно усилятся риски в Ормузе и Красном море, подорожает страхование, ужесточится соблюдение санкций, а запасы азиатских НПЗ окажутся под давлением, ни одно отдельное хранилище не сможет стать полноценным буфером.