Почему нефтяной шок из-за войны в Иране заставил центробанки взять паузу по ставкам

США: ФРС ждёт подтверждения, что шок выдохнется

Ближайшая тактика ФРС — терпение. В конце апреля регулятор оставил диапазон ставки по федеральным фондам на уровне 3,50–3,75%; в сообщениях это связывали с повышенной инфляцией и ростом мировых цен на энергоносители . По данным Reuters, представители ФРС также предупреждали, что конфликт в Иране может усилить инфляцию и отложить снижение ставок, особенно если дорогие энергоносители создадут более широкое давление на цепочки поставок .

Для регулятора важно различать разовый скачок и устойчивый процесс. Если бензин подорожал один раз, это может на несколько месяцев поднять общую инфляцию. Но если нефть остаётся дорогой, эффект проходит глубже: через грузоперевозки, авиабилеты, производственные издержки и ожидания населения. Именно эти два канала — прямое давление бензина и риск усиления инфляционных ожиданий — выделял ФРБ Далласа .

Еврозона и Великобритания: меньше пространства для снижений

Для ЕЦБ и Банка Англии проблема не только в инфляции. Неприятная комбинация состоит в том, что энергия дорожает, а рост одновременно выглядит слабее. Перед решениями конца апреля сообщалось, что ФРС, ЕЦБ и Банк Англии, вероятно, сохранят ставки без изменений: цены на энергию растут, а опасения замедления экономики усиливаются .

Рынки перестроились быстро. Reuters в сообщении, опубликованном американскими радиосетями, писал, что денежные рынки усилили ставки на повышение процентных ставок ЕЦБ, Швейцарским национальным банком и шведским Риксбанком до конца года, а Банк Англии рынки видели следующим позже . The Economic Times отдельно приводила оценку Robeco: перебои на рынке нефти заставляют одни центробанки откладывать смягчение, а другие — рассматривать повышения, которых раньше не ждали; в одном из сценариев Robeco допускала повышение ставки ЕЦБ на 25 базисных пунктов в июне и сентябре, если Brent удержится около 80 долларов за баррель .

В Великобритании история похожа, но менее очевидно выглядит как немедленный разворот к повышению. Банк Англии скорее подталкивают к осторожности: энергетический шок может одновременно разгонять инфляцию и ослаблять спрос — это классический риск стагфляции, о котором говорилось в материалах о реакции мировых центробанков после начала войны . В такой обстановке слишком раннее снижение может ударить по довериям к антиинфляционной политике, а чрезмерное ужесточение — усилить замедление.

Канада: пауза, потому что риски двусторонние

Канада хорошо показывает, почему это не простая задача из серии инфляция выросла — значит, ставку надо повышать. Банк Канады в конце апреля сохранил ключевую ставку на уровне 2,25% четвёртый раз подряд и предупредил, что неопределённость вокруг войны в Иране и будущего американских тарифов может в ближайшие месяцы сдвинуть ставку как выше, так и ниже .

Тон Банка Канады был осторожным, а не однозначно ястребиным. В марте регулятор заявил, что война добавила новый слой неопределённости, нефть резко дорожает, и это краткосрочно поднимет инфляцию . Но там же была описана более широкая дилемма: слабая экономика в сочетании с растущей инфляцией не оставляет центробанкам лёгкого маршрута .

Глобальный прогноз Scotiabank описывал такую же условную позицию. Базовый сценарий банка предполагал ослабление напряжённости примерно к середине года, сохранение повышенных цен на нефть до третьего квартала и затем постепенное снижение; при этом нефть называлась главным источником неопределённости, а инфляционные риски — смещёнными вверх . В таком сценарии Банк Канады может оставаться на паузе и ждать, что шок пройдёт. Если нефть останется высокой, аргументы за снижение ставок станут намного слабее.

Южная Корея: самый явный спор между паузой и повышением

Южная Корея испытывает особенно сильное давление, потому что нефтяной шок совпал с ослаблением валюты. Банк Кореи в апреле сохранил базовую ставку на уровне 2,5%, это была седьмая пауза подряд; в сообщениях указывалось, что потребительские цены держатся выше 2% из-за роста нефтяных цен, а вона ослабла в район 1 520 за доллар США . Корейские СМИ описывали одновременный рост цен на нефть и курса доллар/вона как двойной шок: слабая вона делает импортную энергию дороже и может шире давить на потребительские цены .

Данные по инфляции затем усилили аргументы в пользу осторожности. В Южной Корее инфляция в апреле ускорилась до максимального темпа за 21 месяц: скачок нефтяных цен после конфликта США и Ирана прошёл через транспорт, поездки и расходы домохозяйств . Reuters сообщал, что цены на нефтепродукты выросли на 7,9% месяц к месяцу, а международные авиабилеты — на 13,5% .

Именно поэтому Банк Кореи ближе многих крупных регуляторов к открытому обсуждению паузы или повышения. Заместитель главы Банка Кореи Ю Сан Дэ заявил, что пришло время рассматривать прекращение снижений ставок и их повышение; по его словам, сигнал о возможности повышения мог появиться на майском заседании комитета по денежно-кредитной политике . Экономисты также предупреждали: если нефть будет держаться около 110 долларов за баррель при затяжном сценарии перебоев в Ормузском проливе, Банк Кореи может столкнуться с давлением в пользу повышения ставок с третьего квартала .

Почему нефтяной шок останавливает снижение ставок

Центробанки иногда могут смотреть сквозь скачки цен на энергию, если считают их временными и не распространяющимися на остальную экономику. Проблема 2026 года в том, что война вокруг Ирана одновременно создаёт несколько каналов заражения инфляции:

• Прямая инфляция. Более дорогие нефть и бензин быстро попадают в общий индекс цен; этот канал отмечали и ФРБ Далласа, и Банк Канады .
• Инфляционные ожидания. ФРБ Далласа отдельно предупреждал, что рост цен на бензин может поднять ожидания домохозяйств и усилить первоначальный ценовой шок .
• Цепочки поставок. Представители ФРС предупреждали, что длительное давление топливных расходов может создать более широкие риски для цепочек поставок и сделать инфляцию устойчивой .
• Валютный канал. В Южной Корее рост нефтяных цен усиливается слабостью воны, что повышает стоимость импорта в национальной валюте .
• Риск стагфляции. Когда инфляция растёт на фоне слабого роста, выбор становится особенно трудным: снижение ставок может снова разогнать цены, а повышение — углубить замедление .

Что вернёт снижение ставок

Путь обратно к снижению ставок зависит не столько от слов центробанков, сколько от нефти и инфляционных ожиданий. Если конфликт ослабнет, маршруты поставок стабилизируются, а цены на энергию пойдут вниз, отложенные снижения снова могут вернуться в повестку. В базовом сценарии Scotiabank напряжённость должна была ослабнуть примерно к середине года, нефть — оставаться повышенной до третьего квартала, а затем постепенно дешеветь; банк также ожидал осторожную ФРС с одним снижением ставки в текущем году и одним в 2027 году, после чего пауза могла установиться около 3,25% .

Если же шок затянется, карта политики изменится. Европа может столкнуться с более сильным давлением в сторону разворота от смягчения к повышению, особенно если рынки продолжат закладывать более высокую инфляцию . Канада может застрять в режиме зависимости от данных: власти уже говорили, что следующий шаг может быть как вверх, так и вниз в зависимости от войны в Иране, цен на энергию и тарифов . Южная Корея останется одной из наиболее уязвимых среди рассмотренных экономик, потому что нефтяная инфляция и слабость воны уже отражаются в ценах, а представители Банка Кореи открыто обсуждали возможность повышения ставок .

Итог: цикл снижения ставок не исчез, но планка для новых снижений стала выше. Пока центробанки не убедятся, что нефтяной шок из-за войны в Иране останется временным, самый безопасный для них выбор — сначала пауза, а снижение уже потом.