США и Иран: урановый ультиматум Трампа, требование $12 млрд и сделка на грани срыва

Суть напряженности проста: президент Трамп публично требует, чтобы запасы обогащенного урана Ирана были переданы или уничтожены. Иран публично отказывается, а в частном порядке ставит любую сделку в зависимость от немедленного доступа к замороженным средствам. Вот детали этого противостояния по состоянию на конец мая 2026 года.

Урановый ультиматум Трампа: три варианта и один приоритет

25 мая 2026 года Трамп опубликовал в своей соцсети Truth Social безапелляционную директиву. Обогащенный уран Ирана — который он называет «ядерной пылью» — должен быть ликвидирован. Он обрисовал три приемлемых пути утилизации :

1. Отправка в Соединенные Штаты: Материал должен быть «немедленно передан Соединенным Штатам, доставлен домой и уничтожен» .
2. Уничтожение на месте в Иране (предпочтительный для Трампа вариант): Запасы должны быть уничтожены «на месте» под надзором Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) или аналогичного органа, в координации с Ираном .
3. Уничтожение в третьей стране: Уран может быть перемещен в «другое приемлемое место» для контролируемой ликвидации .

Это требование — не просто примечание к переговорам. США настаивают на том, чтобы Иран навсегда отказался от обогащения урана и передал все 440 килограммов урана, обогащенного до 60% (ВОУ) — материала, которого достаточно для создания примерно 11 ядерных боезарядов при дальнейшем обогащении . Считается, что эти запасы распределены между подземными туннелями ядерного комплекса в Исфахане и заводом по обогащению в Натанзе .

Слово против слова: битва трактовок

Между сторонами существует фундаментальный разрыв в доверии относительно того, согласился ли Иран в принципе отказаться от своих запасов.

16 апреля 2026 года Трамп заявил журналистам, что Иран согласился передать свой обогащенный уран и что страны близки к сделке . Два дня спустя Министерство иностранных дел Ирана выступило с прямым опровержением. Официальный представитель Эсмаил Бакаи заявил государственному телевидению: «Обогащенный уран Ирана не будет перемещен куда-либо» . Он настаивал, что передача урана США «никогда не поднималась на переговорах» .

Трамп усилил противоречие 11 мая. Выступая из Белого дома, он заявил, что иранские чиновники в частном порядке сообщили США, что допустят извлечение захороненных запасов, но затем «убрали это обязательство из своего официального письменного предложения» . Позиция администрации США: устная договоренность есть; публичная позиция Ирана: ее нет. Эта динамика «он сказал — она сказала» остается одним из главных психологических барьеров на пути к подписанию сделки.

Препятствие в $12 миллиардов: почему переговоры зашли в тупик

Если спор об уране является публичным тупиком, то решающим камнем преткновения становится финансовый вопрос. В конце мая 2026 года Иран выдвинул предварительное условие, которое американские переговорщики пока не приняли.

Многочисленные источники подтверждают, что Иран требует немедленной разблокировки $12 миллиардов из замороженных активов, хранящихся в Катаре, прежде чем какой-либо меморандум о взаимопонимании сможет быть продвинут . Это не та сумма, которую хочет Иран в итоге — более широкая позиция Тегерана заключается в том, что все замороженные зарубежные активы должны быть разморожены в рамках всеобъемлющего соглашения . $12 миллиардов представляют собой лишь первый транш, необходимый для начала реализации дипломатической дорожной карты .

Агентство Tasnim, связанное с Корпусом стражей исламской революции (КСИР), настаивает на том, что любой первоначальный МоВ должен включать эту разблокировку . Один информированный источник назвал это требование «единственным оставшимся препятствием» для продвижения проекта соглашения . Иран заявил, что не будет продвигаться по пути предварительных договоренностей, пока это условие не будет выполнено .

Похоже, что требование было сужено по сравнению с более ранними предложениями. В апреле 2026 года сайт Axios сообщил, что США рассматривали более широкую сделку: $20 миллиардов в обмен на уран . Текущая цифра в $12 миллиардов свидетельствует о некотором сужении масштаба требований, но не о достижении решения.

Выпадающее звено: верификация

Даже если вопросы денег и урана будут решены, сделка останется уязвимой. В феврале 2026 года МАГАТЭ сообщило, что оно не может проверить, приостановил ли Иран обогащение урана . США требуют «полного и проверяемого ядерного разоружения», включая необратимую нейтрализацию всей инфраструктуры обогащения и милитаризации, а также навязчивые международные инспекции без ограничения по времени . Иран сопротивлялся полному доступу МАГАТЭ, и этот разрыв в системе проверки вряд ли будет быстро преодолен.

Что еще стоит на кону

Помимо урана и замороженных активов, проект МоВ затрагивает несколько других стратегических вопросов :

• Мораторий на обогащение: США добиваются моратория на любое обогащение урана минимум на 12 лет с возможностью продления в случае нарушений .
• Смягчение санкций: Снятие части санкций США, включая возможное ослабление ограничений на экспорт нефти и банковский сектор .
• Ормузский пролив: Возобновление судоходства и снятие ограничений на транзит через пролив .
• Взаимное снятие статусов: Обе стороны убирают из своих «черных списков» военных и политических деятелей друг друга .

Два человека, способных сказать «нет»

Каждая статья проекта требует окончательного одобрения двух человек: президента Трампа и верховного лидера Ирана Али Хаменеи. Трамп ранее устанавливал жесткие сроки — включая 60-дневный ультиматум в апреле 2025 года — и угрожал военными действиями в случае провала переговоров . Хаменеи должен утвердить сделку с иранской стороны, и сопротивление внутриполитических сторонников жесткой линии делает его одобрение далеко не гарантированным.

Временные рамки неумолимы. Иран обуславливает прогресс получением наличных, которых у него пока нет. США ставят смягчение санкций в зависимость от шагов Ирана, которые еще не верифицированы. А вся конструкция — вывоз урана, замороженные активы, доступ к Ормузскому проливу — держится на непрямых переговорах и противоречивых публичных заявлениях. Меморандум о взаимопонимании реален, но это еще не сделка. На этих переговорах «близость» все еще оставляет пространство для полного краха.