Численность трудовых мигрантов в Китае достигла 301,15 миллиона в 2025 году, увеличившись на 1,42 миллиона по сравнению с 2024-м . Их среднемесячный доход составил 5075 юаней (около 739 долларов США) в 2025 году; те, кто работает за пределами родных мест, зарабатывали в среднем 5774 юаня . Однако система хукоу ограничивает их доступ к городским общественным услугам — здравоохранению, образованию и жилью, сдерживая их потребление и долгосрочную интеграцию в городах .

Разрыв в производительности огромен. В сельском хозяйстве занято около 22% рабочей силы Китая, но оно создаёт лишь около 7% ВВП, что означает производительность труда значительно ниже трети от средней по экономике . Перераспределение хотя бы части этой рабочей силы в более продуктивные городские сектора дало бы крупный единовременный прирост совокупного выпуска.

Модель роста Солоу от DBS прогнозирует замедление среднегодового роста ВВП до примерно 3,7% в 2025–2030 годах и 3,0% в 2030–2035 годах, чему будет способствовать внедрение ИИ и автоматизация, компенсирующие сокращение численности населения трудоспособного возраста . PwC отмечает, что цель на 2035 год подкреплена рекордной фискальной поддержкой, но импульс роста уже замедлился — с 5,0% в 2024 году до примерно 4,9% в 2025-м и прогнозируемых 4,4% в 2026-м . Для достижения цели удвоения требуется среднегодовой рост около 4,7% до 2035 года .

K-образный разрыв — корень проблемы

Экономика Китая характеризуется структурным K-образным расхождением: ИИ и высокотехнологичное производство образуют бурно растущее верхнее плечо, тогда как потребительский спрос домохозяйств и традиционные сектора — стагнирующее нижнее . Анализ Citi за середину 2026 года показывает, что «суперцикл ИИ» в Китае усиливает сильную сторону — стимулируя производство, экспорт и инвестиции в хай-тек, — в то время как выгоды для потребительского спроса остаются ограниченными и локальными, а не всеобщими .

Директива Политбюро «AI Plus» от августа 2025 года прямо нацелена на ускоренное внедрение ИИ во всех отраслях, однако первоначальная реализация сильно смещена в сторону обрабатывающей промышленности и государственных НИОКР, а не потребительских услуг или сельского хозяйства . 15-й пятилетний план, опубликованный в марте 2026 года, упоминает ИИ более 50 раз и включает масштабный «план действий AI+» с конкретными мерами, включая эксперименты по использованию роботов в секторах, испытывающих нехватку рабочей силы .

Три сценария занятости мигрантов к 2035 году

Сценарий 1: Реформа прописки + широкое распространение ИИ (высокая конвергенция). Майские реформы хукоу 2026 года, улучшающие доступ мигрантов к городским услугам, ускоряются . Мигранты переезжают в города более постоянно, их потребление приближается к городским стандартам, а инструменты ИИ внедряются в розничную торговлю, логистику, гостиничный бизнес и точное земледелие — в те сектора, где занято большинство мигрантов. Это повысило бы производительность в нижней части K-образной экономики, расширило налоговую базу и создало внутренний спрос, необходимый для поддержания роста на уровне ~4,5–5,0%. Китай, вероятно, достиг бы цели удвоения ВВП к 2035 году.

Сценарий 2: Частичная реформа с концентрацией ИИ в хай-теке (устойчивый K-образный разрыв). Реформа хукоу идёт постепенно; мигранты остаются временными, отправляют деньги в деревни и потребляют пониженными темпами. Внедрение ИИ по-прежнему сосредоточено в экспортно-ориентированном высокотехнологичном производстве, полупроводниках и энергетике — в секторах «верхнего плеча», как их определяют Citi, KPMG и CCPIT . Производительность в сферах услуг, где заняты мигранты, и в сельском хозяйстве стагнирует. Экономика растёт на 3,5–4,0% в год, K-образный разрыв сохраняется или увеличивается, и цель на 2035 год не достигается с заметным отрывом. Это, по сути, текущая траектория.

Сценарий 3: Автоматизация без перераспределения (дивергенция). Внедрение ИИ быстро автоматизирует рутинные рабочие места в промышленности и сфере услуг, которые сейчас занимают мигранты, но система хукоу и несоответствие навыков препятствуют их переходу в новые сектора. Безработица среди мигрантов растёт — уровень зарегистрированной безработицы в городах среди них уже составлял 4,7% в 2025 году . Переток рабочей силы из деревни в город обращается вспять. Рост производительности в хай-теке сосуществует с падением участия в рабочей силе и подавленным совокупным спросом. Рост падает ниже 3,5%, и цель на 2035 год становится недостижимой.

Что говорят данные о вероятном пути

Наиболее весомые свидетельства указывают на Сценарий 2 как на наиболее вероятный исход. K-образное расхождение описывается множеством источников как определяющая структурная особенность текущей экономики Китая, а не краткосрочная флуктуация . Суперцикл ИИ скорее усиливает, чем исправляет этот дисбаланс . Около 165 миллионов мигрантов уже осели в городах и получили постоянный вид на жительство за последнее десятилетие , но темпы постепенные, и полная интеграция 301 миллиона человек в города остаётся делом отдалённой перспективы.

Ключевые неопределённости, которые могут изменить исход:

• Фискальные возможности для социальных услуг. Городские власти, уже обременённые местными долгами, которые профессор университета Цинхуа Давид Даокуй Ли называет «реальным тормозом» экономики , должны поглотить расходы на образование, здравоохранение и жильё для миллионов новых горожан.
• Эффект замещения против эффекта дополнения рабочей силы ИИ в сфере услуг. Если ИИ в основном автоматизирует низкоквалифицированные задачи, доминирует вытеснение; если он создаёт новые роли в логистике, доставке «последней мили» и платформенных услугах (как это уже сделала цифровая экономика Китая), доминирует взаимодополнение.
• Модернизация производительности в сельском хозяйстве. Китай инвестирует в «новые качественные производительные силы в сельском хозяйстве» — биологическую селекцию, точное земледелие и агротехнологии. Сектор рос в среднем на 4,9% в год с 2021 по 2025 год , но этого всё ещё недостаточно, чтобы закрыть разрыв в производительности с высокотехнологичными секторами.

Сухой остаток

Цель Китая по удвоению ВВП к 2035 году достижима только в том случае, если 301 миллион трудовых мигрантов сможет перейти из низкопроизводительного сельского хозяйства и неформальной городской работы в более продуктивную формальную занятость — и начать потреблять по городским стандартам. Нынешняя K-образная модель, при которой выгоды от ИИ достаются высокотехнологичным секторам, а потребление и занятость мигрантов в сфере услуг отстают, является самой серьёзной угрозой для этого перехода. Реформы хукоу 2025–2026 годов — необходимое, но недостаточное условие; решающим фактором является то, достигнет ли стратегия «AI Plus» тех рабочих мест в сфере услуг и сельском хозяйстве, где реально работают мигранты, или же она останется замаскированной промышленной политикой для хай-тека. Судя по имеющимся данным, K-образный разрыв, скорее всего, будет сокращаться медленно, а не сойдёт на нет к 2035 году, что ставит цель удвоения под значительный — хотя и не непреодолимый — риск.

Численность трудовых мигрантов в Китае достигла 301,15 миллиона в 2025 году, увеличившись на 1,42 миллиона по сравнению с 2024-м . Их среднемесячный доход составил 5075 юаней (около 739 долларов США) в 2025 году; те, кто работает за пределами родных мест, зарабатывали в среднем 5774 юаня . Однако система хукоу ограничивает их доступ к городским общественным услугам — здравоохранению, образованию и жилью, сдерживая их потребление и долгосрочную интеграцию в городах .

Разрыв в производительности огромен. В сельском хозяйстве занято около 22% рабочей силы Китая, но оно создаёт лишь около 7% ВВП, что означает производительность труда значительно ниже трети от средней по экономике . Перераспределение хотя бы части этой рабочей силы в более продуктивные городские сектора дало бы крупный единовременный прирост совокупного выпуска.

Модель роста Солоу от DBS прогнозирует замедление среднегодового роста ВВП до примерно 3,7% в 2025–2030 годах и 3,0% в 2030–2035 годах, чему будет способствовать внедрение ИИ и автоматизация, компенсирующие сокращение численности населения трудоспособного возраста . PwC отмечает, что цель на 2035 год подкреплена рекордной фискальной поддержкой, но импульс роста уже замедлился — с 5,0% в 2024 году до примерно 4,9% в 2025-м и прогнозируемых 4,4% в 2026-м . Для достижения цели удвоения требуется среднегодовой рост около 4,7% до 2035 года .

K-образный разрыв — корень проблемы

Экономика Китая характеризуется структурным K-образным расхождением: ИИ и высокотехнологичное производство образуют бурно растущее верхнее плечо, тогда как потребительский спрос домохозяйств и традиционные сектора — стагнирующее нижнее . Анализ Citi за середину 2026 года показывает, что «суперцикл ИИ» в Китае усиливает сильную сторону — стимулируя производство, экспорт и инвестиции в хай-тек, — в то время как выгоды для потребительского спроса остаются ограниченными и локальными, а не всеобщими .

Директива Политбюро «AI Plus» от августа 2025 года прямо нацелена на ускоренное внедрение ИИ во всех отраслях, однако первоначальная реализация сильно смещена в сторону обрабатывающей промышленности и государственных НИОКР, а не потребительских услуг или сельского хозяйства . 15-й пятилетний план, опубликованный в марте 2026 года, упоминает ИИ более 50 раз и включает масштабный «план действий AI+» с конкретными мерами, включая эксперименты по использованию роботов в секторах, испытывающих нехватку рабочей силы .

Три сценария занятости мигрантов к 2035 году

Сценарий 1: Реформа прописки + широкое распространение ИИ (высокая конвергенция). Майские реформы хукоу 2026 года, улучшающие доступ мигрантов к городским услугам, ускоряются . Мигранты переезжают в города более постоянно, их потребление приближается к городским стандартам, а инструменты ИИ внедряются в розничную торговлю, логистику, гостиничный бизнес и точное земледелие — в те сектора, где занято большинство мигрантов. Это повысило бы производительность в нижней части K-образной экономики, расширило налоговую базу и создало внутренний спрос, необходимый для поддержания роста на уровне ~4,5–5,0%. Китай, вероятно, достиг бы цели удвоения ВВП к 2035 году.

Сценарий 2: Частичная реформа с концентрацией ИИ в хай-теке (устойчивый K-образный разрыв). Реформа хукоу идёт постепенно; мигранты остаются временными, отправляют деньги в деревни и потребляют пониженными темпами. Внедрение ИИ по-прежнему сосредоточено в экспортно-ориентированном высокотехнологичном производстве, полупроводниках и энергетике — в секторах «верхнего плеча», как их определяют Citi, KPMG и CCPIT . Производительность в сферах услуг, где заняты мигранты, и в сельском хозяйстве стагнирует. Экономика растёт на 3,5–4,0% в год, K-образный разрыв сохраняется или увеличивается, и цель на 2035 год не достигается с заметным отрывом. Это, по сути, текущая траектория.

Сценарий 3: Автоматизация без перераспределения (дивергенция). Внедрение ИИ быстро автоматизирует рутинные рабочие места в промышленности и сфере услуг, которые сейчас занимают мигранты, но система хукоу и несоответствие навыков препятствуют их переходу в новые сектора. Безработица среди мигрантов растёт — уровень зарегистрированной безработицы в городах среди них уже составлял 4,7% в 2025 году . Переток рабочей силы из деревни в город обращается вспять. Рост производительности в хай-теке сосуществует с падением участия в рабочей силе и подавленным совокупным спросом. Рост падает ниже 3,5%, и цель на 2035 год становится недостижимой.

Что говорят данные о вероятном пути

Наиболее весомые свидетельства указывают на Сценарий 2 как на наиболее вероятный исход. K-образное расхождение описывается множеством источников как определяющая структурная особенность текущей экономики Китая, а не краткосрочная флуктуация . Суперцикл ИИ скорее усиливает, чем исправляет этот дисбаланс . Около 165 миллионов мигрантов уже осели в городах и получили постоянный вид на жительство за последнее десятилетие , но темпы постепенные, и полная интеграция 301 миллиона человек в города остаётся делом отдалённой перспективы.

Ключевые неопределённости, которые могут изменить исход:

• Фискальные возможности для социальных услуг. Городские власти, уже обременённые местными долгами, которые профессор университета Цинхуа Давид Даокуй Ли называет «реальным тормозом» экономики , должны поглотить расходы на образование, здравоохранение и жильё для миллионов новых горожан.
• Эффект замещения против эффекта дополнения рабочей силы ИИ в сфере услуг. Если ИИ в основном автоматизирует низкоквалифицированные задачи, доминирует вытеснение; если он создаёт новые роли в логистике, доставке «последней мили» и платформенных услугах (как это уже сделала цифровая экономика Китая), доминирует взаимодополнение.
• Модернизация производительности в сельском хозяйстве. Китай инвестирует в «новые качественные производительные силы в сельском хозяйстве» — биологическую селекцию, точное земледелие и агротехнологии. Сектор рос в среднем на 4,9% в год с 2021 по 2025 год , но этого всё ещё недостаточно, чтобы закрыть разрыв в производительности с высокотехнологичными секторами.

Сухой остаток

Цель Китая по удвоению ВВП к 2035 году достижима только в том случае, если 301 миллион трудовых мигрантов сможет перейти из низкопроизводительного сельского хозяйства и неформальной городской работы в более продуктивную формальную занятость — и начать потреблять по городским стандартам. Нынешняя K-образная модель, при которой выгоды от ИИ достаются высокотехнологичным секторам, а потребление и занятость мигрантов в сфере услуг отстают, является самой серьёзной угрозой для этого перехода. Реформы хукоу 2025–2026 годов — необходимое, но недостаточное условие; решающим фактором является то, достигнет ли стратегия «AI Plus» тех рабочих мест в сфере услуг и сельском хозяйстве, где реально работают мигранты, или же она останется замаскированной промышленной политикой для хай-тека. Судя по имеющимся данным, K-образный разрыв, скорее всего, будет сокращаться медленно, а не сойдёт на нет к 2035 году, что ставит цель удвоения под значительный — хотя и не непреодолимый — риск.